– Распорядись, пусть примут коней … – Его взгляд зацепился за чадящую казарму, и он обеспокоенно спросил. – У вас пожар?
Управляющий кивнул и покосился на меня. Этому тощему не откажешь в сообразительности и наблюдательности. Он, приподняв одну бровь, посмотрел на меня и сунул палец за отворот плаща. Я слегка крутанул головой и предупредил.
– Не успеешь.
– Кто ты? – Внешне спокойно, спросил он.
– Ты даже не знаешь, кого приехал пытать? – Мой невинный вопрос поверг тощего в шок, и без того длинная бледная рожа вытянулась еще больше. – Вижу, знаешь. – Слегка усмехнулся я. – Прикажи своим слезть с лошадей, сложить оружие и раздеться.
Его рука просунулась под плащ еще дальше, и он затравленно попытался осмотреться. Я, прищурившись, посмотрел на него и состроил удивительное выражение на лице.
– Да ты у нас слабенький Мастер. Тогда будем говорить по серьезному. – Я медленно вытянул из ножен свой нож, показал ему и спросил. – Где остальные вещи?
Он крутанул головой и постарался спросить, как можно невинней.
– Какие?
С ножа сорвалась капелька плазмы и, перекатываясь со ступеньки на ступеньку, покатилась к нему, увеличиваясь на глазах, оставляя после себя заметный след на камнях. На земле она сразу прыгнула в размере до сливы, потом распалась на мелкие части, и эти крохотульки стремительно побежали к пыточнику. Он неотрывно смотрел на них, постепенно съеживался и втягивал голову в плечи. Крохотульки плазмы закрутились вокруг ног пыточника, потом враз опали, а вместо них вверх взметнулось пламя, достигнув груди. Пыточник заорал истерично и начал подпрыгивать на месте. Его длинный плащ взялся огнем, задымился и в одно мгновение вспыхнул целиком, опалив куцую растительность на лице и волосы, торчащие из-под шлема. Он заверещал и попытался избавиться от плаща, но сразу у него не получилось. Рука в конце концов нащупала застежку у горла, и плащ отлетел в сторону.
Огонь в момент опал и ушел в землю, оставив на плаще дымящиеся проплешины. Я смотрел на пыточника с презрением, без капли сочувствия.
– Память освежилась? Вспомнил, где вещи?
– Да! – Выкрикнул он. – Все у шифана Юклоса!
– Прекрасно. И можешь не орать, я прекрасно тебя слышу. Ты ему служишь?
Затяжное молчание меня удивило и насторожило одновременно. Что-то похожее я уже встречал. Я перевел взгляд на верховых и скомандовал.
– Слезаем медленно, без резких движений. Кто думает, что удастся сбежать или напасть на меня, получит болт в спину. Медленно отходим от лошадей и, как я раньше говорил, раздеваемся. А ты, красавец, – мой взгляд уперся в пыточника – отвечай на вопросы без задержки, это сохранит тебе здоровье.
Четыре всадника медленно выполнили мое требование и замерли каждый у кучи своего имущества в одних исподних. Крам дождался этого момента и крикнул от ворот.
– Хозяин! Что с ними делать?!
– Запри где-нибудь.
Металлический засов на двери лязгнул резко и звучно, и Крам подошел к пыточнику. Заглянул ему в лицо и, не поворачиваясь ко мне, спросил.
– Молчит, Хозяин? Ты уступи его мне на полчасика, у меня должок к нему остался.
– Он должен говорить. – Напомнил я вместо разрешения.
Резкий удар в живот без замаха и оплеуха в ухо сбили пыточника на землю. В следующее мгновение я услышал треск ломаемых костей и истошный крик пыточника. Я полуобернулся к управляющему и начал говорить.
– Распорядись. Пусть приготовят нам … – Краем глаза заметил, как с козел начал сползать кучер на другую сторону кареты. Повернулся, поймал его взгляд и погрозил пальцем. – На место. Тебя никто не отпускал. – Он втянул голову, оглянулся затравленно и полез обратно. Управляющий кашлянул, напоминая о себе, и попытался изобразить улыбку, когда я опять развернулся к нему. – Пусть приготовят чистую одежду из гардероба твоего хозяина для меня, соберут здесь всю одежду, оружие и броню, – Я указал подбородком на четыре кучи, оставшиеся от всадников, и продолжил. – увяжут в тюки и приторочат к карете. Лошадей и карету я забираю. На освободившихся лошадей погрузить еду для нас на три-четыре дня, а мешки, которые мы взяли в подвале, закинь в карету.