– Я сам так думал, пока не встретил твоего дружка, того, рыжего. Он долго орал пока кол входил в его задницу.
– Так это ты?!
– Да, я. И второго дружка повесил я. Жалко третий сдох, не дождавшись меня. А ты, смотрю, после стрелы выжил, живучий гад. Я тогда, на постоялом дворе, не сразу признал тебя. Даже не поверил, а ты выжил. Зря вы меня тогда не добили.
Резвый выдернул меч из раны, занес над лежащим и замер.
– Бей! Чего ждешь? – Потребовал лежащий.
Резвый вздрогнул и медленно, нехотя опустил меч.
– Не-ет. Ты не достоин быстрой смерти. Веревка, для такого как ты, самое лучшее. – Резвый посмотрел на троицу и приказал. – Раздевайтесь.
Возмутиться или спорить он не посмели. Один из них хмуро посмотрел на меня и сказал.
– Мы наемники. Служили по контракту.
– Давно? – Вяло поинтересовался Резвый.
– Около года.
– Значит такие же твари как и он. Других, он около себя не держит. Раздевайтесь!
Команда была выполнена быстро. Троица замерла в нижнем белье. Самый говорливый решил напугать или предупредить.
– Наш хозяин шифан.
– Ты думаешь, я не знаю, чей он ублюдок? Когда он успел стать шифаном?
– Не знаю. Его поместье дальше по дороге.
– Поместье? Не замок?
– Укрепленное поместье. Замок имеется, но сгоревший.
Резвый посмотрел на лежащего, криво усмехнулся и спросил.
– Давно сжег замок вместе с папашкой?
– Тебе какое дело? Я шифан, за мое убийство тебя повесят.
– Это не убийство. – Почти ласково произнес Резвый. – Это казнь разбойника. Забыл, как гулял по дорогам и резал купцов? Забыл, как насиловал и грабил? Ты не шифан, ты тварь последняя и за тебя мне премию дадут. А еще, я наведаюсь в твое поместье и вырежу все твое потомство. Чтобы подобные тебе, не плодились на земле.
Послышался скрип зубов и левая рука лежащего поползла к оружию на поясе, но Резвый ухмыльнулся и резко наступил на кисть. Очередной крик вырвался из горла лежащего. Резвый дождался окончания крика, еще сильнее надавил на кисть, под сапогам хрустнуло и он потребовал не обращая внимания на очередной крик.
– Вспомни, тварь. Девушка на мосту кричала, что она беременна. Что ты ей ответил? – Лежащий орал, а Резвый давил на сломанную кисть и требовал. – Вспоминай! Вспоминай!
Резвого оттолкнул Балив.
– Хватит! Хочешь повесить, вешай. Не будь таким как он.
Резвый кивнул головой и приказал троице.
– Раздеть!
Пока раздевали лежащего, тот проклинал Резвого, но Резвый стоял к нему спиной и не обращал внимания. В какой-то момент его броня полыхнула и сразу же раздался хлопок самострела. Один из троицы завалился на раненного, вызвав очередной крик. Резвый резко развернулся и горизонтально махнул мечом. Еще один из троицы упал с рассеченной грудью.
– Я же говорил, подонки. – Осуждающе произнес Резвый.
Последний из троицы отскочил назад. В его руке блестел короткий меч. Вроде бы оружия ни у кого не видел и вдруг меч. Широкое лезвие заостренное с одной стороны и больше похоже на лезвие тесака, чем на меч. На его лице играла презрительная гримаса и он спросил.
– Кто первый?
Вот идиот. Неужели он подумал, что с ним будут биться в рукопашную? Из-за фургона вышел Рыжий с луком в руках. Оставшийся из троицы размахнулся своим секачом, собираясь его метнуть, скорее всего понял, что с ним не собираются вступать в рукопашную, но вжикнула стрела и он завалился на спину с поднятой рукой.
Их предводителя пришлось раздевать Резвому и Баливу. Они переругивались в полголоса и как ни странно в возражениях Резвого звучали оправдательные нотки.
Ни кто убитых хоронить не посчитал нужным. Предводителя и по совместительству шифана, повесили. Вернее не совсем повесили, а поставили на одну здоровую ногу, накинули на шею петлю и закрепили веревку за сук, всего лишь немного ее натянув. Сколько он выстоит на одной ноге, ни кого не интересовало. Эта казнь, своеобразная месть Резвого, он так и сказал.
– Я не буду тебя убивать, сам решишь, когда надоест жить.
Из-за этой экзекуции пришлось выезжать под дождь. Ни кто не упрекал Резвого, но одновременно и не сочувствовал. Он отомстил человеку, который исковеркал всю его жизнь и ни кто не считал это чем-то особенным. Резвый уселся рядом с Баливом на фургон и молчал, опустив голову. Прошло минут двадцать прежде чем он ожил. Что-то буркнул Баливу, сорвался с фургона как чумовой, схватил свою лошадь и ускакал обратно. Я вопросительно посмотрел на Балива, тот пожал плечами и виновато пояснил.