– Никого не жду, и вас тоже не ждал. – Голос не стал более доброжелательным и в него добавилось строгости. – Шли бы вы, путники, дальше, а то у меня во дворе собаки злые.
– На ночлег, пустишь?
– Какой ночлег? Утро скоро.
– Может и утро. Ты наверное не заметил, дождь на улице.
– А хоть бы и дождь, дошли до меня, дойдете и дальше.
– Куда дойдете?
– Иди прямо, не ошибешься.
– Ты дядя не груби, а то воротину высадим.
– Не пугай, племянничек. Говорю же тебе, иди дальше, шагов через пятьсот, будет постоялый двор. Там вас и примут.
Дождь в ветер стеганул из-за высокого забора, заставляя плотнее кутаться в плащ, пряча лицо. Угораздило нас сорваться из деревни на ночь глядя, где обитали у крестьян. А все тот мужик, постоялый двор … постоялый двор … Оно может и правда, лучше на постоялом дворе, да не повезло, дождь догнал на дороге. Да так догнал, что с дороги сбились. Карету еле из грязи вытащили, сами перепачкались и вымокли насквозь. Когда увидели в темноте огонек, обрадовались не хуже мамке родной, а этот, за воротами …
Спет саданул ногой по воротине, за ней недовольно пробурчали и раздался новый взрыв собачьего лая.
– В какую сторону идти то?
– Так прямо, прямо по дороге. – Прозвучал не совсем уверенный ответ.
– Совсем сдурел? Тебя что спросили? Куда идти?
– Так по правую руку идите. – и тут же собакам – Хватит брехать! Вон пошли!
Последние слова могли относиться и к нам, но Спет уже отвернул коня от ворот и потянулся по дороге.
Как ни странно, мои световые шарики гасли под дождем очень быстро, приходилось ехать почти на ощупь.
– Вот люди. – Пробурчал осуждающее один из воинов.
– Нормальные люди. – Возразил ему другой.
– Чем нормальные? Даже во двор не впустили.
– Чего ты хочешь? Кто знает, кто по ночным дорогами шастает? Если бы с дороги не сбились …
– Вы лучше ногами дорогу щупайте, – перебил говоривших Спет – а то болтаете всякую ерунду, того и смотри, опять с дороги собьемся.
Постоялый двор нашелся гораздо дальше чем на пятьсот шагов, а может и не дальше. По дождю не поймешь сразу, сколько прошли, да и та лужа, выше колена, не придала бодрости. Стучать в ворота не пришлось. Свет приметили с далека, завернули во двор и сразу лошадей под навес. Под ногами хлюпает грязь, но за то на голову не льет. На наш шум из дверей дома выглянул недовольный, бородатый детина. Прищурившись попытался рассмотреть нас при тусклом свете и дожде и спросил.
– Кто такие?
– Гости, мужик. Не видишь, на огонек зашли.
– Гостей не ждем. – Недовольно возразил он. Еще раз осмотрел нас, сам себе кивнул головой и предложил. – Коней сами распрягайте, сейчас конюха вышлю, а сами в сарае располагайтесь.
– Почему не в доме?
– Все комнаты заняты. Кому не хватило, в общем зале расположились. Остался только сарай. Там сено имеется и полати.
Мужик скрылся за дверью, а к нам вышел другой, более низкий и щуплый, с накинутым на голову и спину мешком, вывернутым углом.
Лично я, проснулся не сам. Легкое подергивание за одежду на плече, со стороны стены, повторившееся не один раз. Глаза не хотели открываться, но подергивание повторялось слишком настойчиво. Я приоткрыл один глаз и скосил его в сторону подергивания. На меня смотрели испуганно-удивленные глаза на круглом, детском личике.
– Проснулся? – Тихо спросила девочка и не дожидаясь ответа спросила. – А ты и есть волк?
Улыбка сама собой растянула мои губы и я поинтересовался.
– Страшный?
– Не-е-ка. У тебя зубы маленькие.
– Ты чья будешь? Где мама?
– Там. – Ответила она, махнула не определенно рукой и тут же спросила. – А ты видел волка?
– Видел. Он большой и страшный.
– Вот и я так думаю, а мама сказала, что ты волк.
– Так и сказала?
– Да. Она сказала, что в сарае спит волк. Я сюда забралась, а спишь только ты.
– Ну, если сплю я один, значит я и есть волк.
– Нет. – уверенно возразила она – Папа рассказывал, что волков держат в клетке, что бы не кусались, а у тебя клетки нет.