Та часть города, что жила в основном торговлей, захирела и постепенно превратилась в настоящий рассадник мелких воров и любителей пощипать на дорогах купчишек. Как утверждают местные, Верхний Бердов открестился от Нижнего Бердова и даже два капитальных, каменных моста через реку, специально разрушены посредине, что бы прекратить приток ворья и других беспокойных людишек. Конечно, кто захочет переправиться с берега на берег, всегда способ найдет, тем более лодочек хватает, но это сущие единицы, по сравнению с переходами по мостам. Ко всему еще в Верхнем Бердове появился достаточно жесткий губернатор, который крепко держит стражу в кулаке и не плохо прореживает вольные сборища любителей легкой наживы на своей стороне реки. Ну а если попадаются и с другого берега, их тоже вешают без особой жалости.
Мы подъехали к Бердову со стороны крепкой власти и это почувствовали еще на подъезде.
Перед воротами установилась очередь из трех караванов, как я понял, из не зависимых между собой караванов. Караваны, в принципе, стояли перед воротами слегка посторонившись, съехав на обочину, а перед самыми воротами образовалась настоящая толкучка из двух или трех десятков верховых. Верховые о чем-то яростно спорили со стражниками, порою демонстративно хватаясь за оружие.
Наш вымпел был виден издалека, мы подъезжали медленно, очень медленно, давая возможность людям освободить дорогу. И действительно, люди сходили с дороги, некоторые кланялись, некоторые с любопытством провожали взглядами нас, но находились и откровенно враждебные. Они зло отворачивались при этом кривили морды или строили гримасы.
Нас успели заметить даже спорящие впереди, но ни один из них не подумал освободить проезд. Косые взгляды, предупреждение соседа и это все, чего удостоился мой вымпел. Не доезжая шагов сорок, Спет скомандовал "К бою!" и первым обнажил клинок. К сожалению пик у нас не было. За ним последовали все остальные, и на этот раз этого не проигнорировали. Несколько верховых подали лошадей в стороны, но их было единицы. Основная масса, прекратив пререкаться со стражниками, начала разворачивать лошадей в нашу сторону и тоже потянулась к оружию. По меркам местного общества, это уже считалось оскорблением и неповиновением, а обнажи кто-либо из них оружие или направь в нашу сторону лук или самострел и это было бы уже нападением.
Не думаю, что среди них, был кто-то равный мне по положению.
От толпы верховых отделился один, тронул коня в нашу сторону и поднял руку вверх открытой ладонью к нам.
– Остановитесь! – потребовал он – Перед вами шафир Веторми.
– Наср…ь на твоего шафира. Ты вымпел видишь? – Не останавливаясь спросил Спет.
Мечи вылетели из ножен у половины верховых и это был настоящий бунт, настоящее неповиновение и презрение к Белым Волкам.
– Бой!! – Гаркнул во всю глотку Спет … И в следующее мгновение со стороны ворот разнесся истошный женский крик.
– Не-е-е-т!! Всем на колени!
Часть верховых в одно мгновение очутились на земле и опустились на колено, пригнув головы к земле. Другая часть нехотя спрятала оружие и так же нехотя сползла с коней вставая на одно колено. В глазах у некоторых виделась злоба и они явно повиновались через силу. Между людьми и лошадьми протиснулась молодая женщина и опустилась на оба колена перед конем Спета, со словами.
–Прости, шрафти.
– Я не шрафти. – Раздраженно возразил Спет.
– Это не имеет значения. Среди вас есть шрафти и я прошу прощение у него за поведение моих людей.
– Кто ты, женщина? – Спросил спокойно Спет.
– Я мать шафира Веторми.
– Мать? А где сам шафир? Не пристало ему прятаться за спиной женщины.
– Шафир Веторми еще мал отвечать за свои поступки, к тому же он болен и сейчас в беспамятстве.
– Освободите дорогу. – Потребовал Спет.
Женщина встала, отошла с дороги и склонила голову в поклоне. Ее примеру последовали верховые, поднимаясь и отводя лошадей в сторону. Десятка полтора стражников застыли перед воротами с выставленными вперед копьями. Спет первым тронул коня, посмотрел на стражников и потребовал.