– Сказал, надо добить.
Вообще-то верное решение. Как бы не был изуродован человек и какие бы у него небыли ранения, всегда существует шанс на спасение. Яркий тому пример Гартен. Лежал себе за кустом, (ни кого не трогал), с дороги не видно, но дочери Балива приспичило облегчиться и она нашла полумертвого Гартена. В результате, он выжил.
Глава 5
Дождь перешел в очередную свою фазу. Из быстротечного с крупными каплями и порывистым ветром, он превратился в затяжной, мелкий, нудный и частый. Просвета на всем небосклоне не наблюдалось, все покрыли низкие, серые, хмурые облака. Чей-то прогноз на скорое окончания дождя, не сбылся.
Дорога успела напитаться водой, лошади скользили и всем пришлось спешиться. Мокрые, тяжелые плащи, приспособленные к ночлегам, давили на плечи, заставляя горбиться. До очередной деревни мы добрались с наступлением темноты и ввалились в местный постоялый двор, удивившись количеству людей. В зале все столы были заняты, народ в зале толокся как на базаре. При нашем появлении шум затих, но не на долго. Ни кому были не интересны уставшие, мокрые путники, тем более как сообщил крепкий мужичок у двери, даже не дожидаясь нашего вопроса, свободных мест, даже в сарае, нет.
После не продолжительной беседы, все с тем же мужичкам, нам посоветовали обратиться к Завяхе, на другом конце деревни. Единственное, что я понял из бормотания мужичка, женщина живет одна в большом доме.
Дом Завяхи нашли быстро. Дом действительно был огромен по деревенским меркам, даже двухэтажный и обнесен плотным забором. На стук в ворота, первыми откликнулись собаки, не поленившись выскочить под дождь и растревожить своим лаем половину деревни.
Калитку, рядом с воротами, открыл мужик с бородой, в накинутом на голову и плечи мешке. Он не выходя на улицу хмуро осмотрел нас и не менее хмуро спросил.
– Чего надо?
Переговоры длились долго. Пока он ходил в дом и возвращался, пока бормоча себе под нос открывал ворота. Пока помогал устраивать лошадей в конюшню, непрерывно ворча, показывая нам, как он недоволен нашим приходом. Очень хотелось перетянуть его кнутом вдоль спины, но приходилось сдерживаться и выслушивать его нудные пояснения.
На удивление, конюшня оказалась достаточно большой, что бы принять всех наших лошадей и загнать фургон под крышу. Во второй половине конюшни было навалено сено почти до потолка и мужик указав на него сказал, что спальные места для себя мы готовим сами. Ни о кокой возможности высушить мокрые вещи или баньки с дороги, не шло и речи. Просились на ночлег … мы его получили и ни о каких дополнительных услугах не могло идти и речи.
Мокрые вещи пришлось сушить развешивая на жердях и вообще, где придется. Устраивали спальные места долго. Принесенный мужиком масленый фонарь, освещал пятно вокруг себя, буквально на пяток шагов, а дальше все делалось на ощупь. Я с трудом дождался ухода мужика и зажег свой светильник, используя для этого найденный кусок палки.
– Э-эх, еще бы он грел. – Пробормотал Балив, развешивая свой плащ на перекладине свободного стойла.
Его замечание меня заинтересовало и я не раздумывая добавил в светильник язычок пламени. Плазму вставить не решился, памятуя о ее нестабильности в соединении со светом. Свет вокруг вспыхнул ярче и от него ощутимо потянуло теплом. Балив долго не думая поместил светильник-обогреватель под свой плащ, чем вызвал всеобщее недовольство.
Идея, сделать большой шатер из мокрых плащей и в него поместить "обогреватель", пришла не сразу. Но и исполнить мы ее не смогли, зато сделали навес над одним из пустых стойл и сами разместились под ним. Посидев в тепле и перекусив на ночь, некоторые начали клевать носом, при этом устраиваясь поудобней. Спать в общей куче не хотелось, тем более, места в стойле для шестерых мужчин не особо хватало.
Я вышел из-под навеса, присматриваясь где бы устроиться на ночь. За мной вышел Балив и мне в спину сказал.
– Пойду к фургону, дочка что-то долго спит.