– Моя личная охрана не будет подчиняться другому. – Твердо заявил я.
– Вы на императорской службе? – Удивился мальчишка
– Нам по дороге. – Не отвечая на его вопрос сказал я и постарался посмотреть холодно и с упреком.
– Извините. Между нами произошло недоразумение, если вы сопроводите меня, я выплачу названную сумму.
Глава 6
Наш маленький отряд влился в свиту сына шрафти и являлся как бы отдельной единицей в общей охране. Мое постоянное место определилось около кареты и естественно, мои воины тоже были рядом. Фургон поставили в самый конец и с Баливом остался Рыжий и Гартен, который пожелал некоторое время ехать с нами. Молодой парень действительно оказался бастардом, но одновременно младшим отпрыском из рода Песарти. Бастардом он являлся более высокопоставленного человека, но так сложилась жизнь, его приемный отец и глава рода Песарти, признал его своим сыном и соответственно дал родовое имя. Но достигнув семнадцати лет, Гартен решил покинуть семью, понимая свою двойственность, а ко всему еще совсем не братские отношения со стороны брата и сестер.
Выехал он из дома на хорошем коне, в отличной броне и в компании своего единственного слуги и друга. Все его воспоминания заканчивались за столом придорожной гостиницы. Как очутился голым у дороги, где гостиница, а тем более, откуда лишняя дырка в голове, он не помнил. Потупив взор, в конце своего рассказа, он спросил разрешение путешествовать с нами. Услышав ко мне обращение "Хозяин", он ошалел и долго донимал Балива, как такое может быть, Мастер и Хозяин одновременно.
Поездка в обществе сына шрафти почти ни чем не отличалась от обычного путешествия. Он почти не покидал карету, все его прихоти исполняли слуги, а я играл роль телохранителя. Неотлучно был у кареты и везде тягался за ним, вплоть до путешествия за кустики. Проявить настоящую "заботу" о нем случая не представилось и мы благополучно достигли славного города Лебрест, где по обоюдному согласию расстались. На прощание он сказал загадочную фразу для меня.
– Передайте в братство, я готов сотрудничать.
Лично мне, это ни чего не говорило, но я напустил на лицо строгости и промолчал. Не хватало мне еще вляпаться в местные разборки с загадочным братством, с которым готов сотрудничать даже шрафти. В будущем придется быть более внимательным и не светить своим перстнем.
Лебрест – достаточно большой город, стоит еще с тех времен, когда существовала старая империя. Он несколько раз восстанавливался после захватов и разрушений, но оставался все на том же месте. И новые дома в Лебресте, чаще всего возводились на старых фундаментах или просто достраивались к полуразрушенным стенам.
В центральной части города имелось водоснабжение и стоки отходов. Губернатор города, в меру своих сил, пытался построить стоки и в новых частях города. В некоторых это получилось, а допустим в самых бедных районах, стоки не прижились и быстро засорились. Так что все отходы вываливались прямо на улицу, оставляя после себя неповторимый аромат.
Один из таких районов находился в так называемом аппендиксе, за пристанями и славился не только своим запашком, но и ворьем, различных мастей. Городская стража там редка появлялась, а если и осмеливалась заходить, то компанией не меньше десятка.
Лебрест стоял на полноводной реке и этот аппендикс, как сами жители называли его – Гнилое Болото или проще "Топь", ни кого не волновал. Выходцы из Топи редко поднимались до покупки дома в центральных или более благополучных районах города и чаще всего их селили в тюрьме и выводили на показ остальным людям в кандалах перед казнью.
Последний губернатор невзлюбил Гнилое Болото как бы не с первых дней своего правления и за последние десять лет, Топь, вместе со своим населением, отодвигалась от основного города. Началось с того, что Топь отгородили от порта и города полосой складских помещений. Потом за складами начали появляться различные предприятия и на момент нашего появления в Лебресте, шла активная фаза сноса трущоб и продажа освободившихся мест частным лицам. В основном земли выкупали торговцы, застраивая их складами или необходимыми постройками, так город заложил дополнительную пристань.
Топь теснили дальше вдоль реки, все больше и больше прижимая к настоящему болоту, в честь которого она и называлась. Городской стены с этой стороны не было, да и сам порт, считался районом вне города. Его отделяли от города огромные ворота, которые остались с древних времен и часть стены упирающуюся в реку. Ворота были, а точнее арка оставшаяся от ворот, так как створки ворот давно сгнили или их утащили очередные захватчики. Вот и получалось, отделение от города порта, было чисто символическое.