– Мы дети. Сопливые дети по сравнению с ними. Подбираем крошки с их стола и гордимся этим. Вы только представьте, меня научили использовать пластичность твердых материалов и я горжусь этим. А те, далекие Мастера, могли строить башни вытягивая их из земли и не просто вытягивали, а вкладывали в них определенные свойства. Вы можете такое?
Я промолчал, не желая ввязываться в полемику и понимая, что заданный вопрос больше относился к риторическим и показывал слабые способности современных Мастеров. А старик продолжал.
– Вот, вот и я не могу. А они могли. Ни кто не может из ныне живущих. Вы молчите, сознавая свое бессилие, а я стремлюсь к знаниям. Хочу понять, научиться …
Он долго еще распинался о необходимости серьезного и всеобщего изучения знаний дошедших до нас с древних времен и как в частности, изучение этой двери.
Я делал вид, что слушаю его, а сам в это время старался понять, что именно представляет собой эта дверь. То, что сама дверь, это только видимая часть от чего-то глобального, я понял еще в прошлый раз. Но понять для чего ее создали, как использовали, было очень интересно. Хотелось самому поэкспериментировать, еще раз войти в свет, и если не понять, то почувствовать ту легкость и одновременную радость.
Мой шарик света мигнул на стене, куда я его посадил, и стал медленно гаснуть. Старик с непониманием уставился на него, потом перевел взгляд на меня и спросил.
– Это все?
Для меня самого было не понятно поведение шарика света. Раньше ни чего подобного я не замечал за ним, но сделав серьезное лицо сообщил.
– Шарик света выгорел. Нам пора подниматься наверх.
Тонкий намек на болтливость старика и прямое предложение покинуть подвал, он не мог игнорировать.
Покидая подземелье старика, я получил в подарок книгу и умение изменять пластичность камней. Почему камней? Так ни на чем другом, я переданную мне способность не опробовал. В подарок за книгу, я ему оставил светильник на статуэтке, вместо его масленой лампы. А так же поделился способностью зажигать на пальце шарик света. Я не стал расстраивать старика, что способность вызвать шарик света и перенести его на предмет, это ни одно и тоже. В этом я убедился, когда обучал Зафи делать светильники. Ее свет, перенесенный на любой другой предмет, горел не стабильно и не долго. Он вздрагивал как пламя на свече и пытался оторваться от основания. Мне тогда пришлось здорово повозиться с Зафи, пока не добился от нее устойчивого результата, но даже и тогда, изделие Зафи, резко отличались от моих. Тогда я сделал для себя вывод, не все, что я умею, могут повторить другие, а если и могут, то в значительно в более слабом варианте.
Вот и с этой пластичностью. Как только я возложил свою руку, на руку старика, что бы перенять умение, сразу почувствовал и понял принцип воздействия на предметы. При самостоятельной попытке, я был абсолютно уверен, пожелай я глубоко продавить камень, направив дополнительную энергию, у меня это получиться. Приложив тогда руку к стене, я долго вслушивался в свои ощущения и только после толчка старика, совсем чуть-чуть продавил камень. Старик тогда удивился и с завистью сказал.
– Силен. А мне, что бы получить такой результат, пришлось около года тренироваться.
"Детская забава" – Промелькнула тогда мысль в моей голове и неожиданно для себя я сделал вывод: «Все постройки древних стоят на источниках энергии, значит они, их использовали для постройки, но ни как не на оборот. А строили они, или как сказал старик, вытягивали, придавая внешний вид обычных, привычных построек, для остальных людей, что бы не пугать их.» А с другой стороны, что я знаю о тех временах и тех Мастерах?
Глава 8
Увидеть фургон в окружении шести человек, я не ожидал. Заявление Балива, что он нанял дополнительно четыре человека в мою охрану, не вязалось с его недавним ворчанием. На мой вопросительный взгляд, Балив развел в стороны руки и просто сказал, свалив вину на другого.
– Скользкий очень много болтает языком.
Мой вопросительный взгляд был переведен на Скользкого и от нег получил неожиданно-пренебрежительный ответ.
– Подумаешь, девять золотых, зато люди надежные.
Так и вышло. Под командованием Резвого стало одиннадцать человек, четыре лучника, остальные мечники и по совместительству, мастера на все руки. В общей сложности в отряде набралось шестнадцать боевых единиц и двое подростков. Как я понял, их последующих разговоров, у мною нанятых ни у кого не было семей. Родственники конечно имелись, но многие утверждали, что они так далеко, что они и сами уже не уверены, живы ли их родные.