Наш отдых подходил к концу, Балив нетерпеливо посматривал на меня, а некоторые начали готовиться к дальнейшей дороге. Наблюдатель на вершине скалы, сообщил о приближающихся всадниках по дороге, а новый кучер подошел к Баливу и почти потребовал.
– Дай мне большой нож.
Ни я, ни Балив не поняли, с чего он вдруг потребовал нож. Один из наемников скривившись спросил.
– Почему нож? Бери сразу меч.
– Нет. – На полном серьезе возразил бородатый. – С мечом я не очень ловок, годы уже не те. Нож будет в самый раз.
– Ты против кого собрался воевать? – Вяло поинтересовался Резвый.
– Не хочу помирать безоружным. – Он мотнул головой в сторону дороги и нехотя сказал. – Эти нападут.
– Что ты понимаешь? Твое место на передке телеги дергать за вожжи, а ты лезешь …
Что еще хотел сказать наемник, ни кто не услышал. Бородатый звучно сплюнул в сторону и обратился к Баливу.
– Думай что хочешь, если нож не дашь, уйду к деревьям. Пережду, пока вас будут резать. Смотришь, и мне что-нибудь достанется после вас.
– Не дури, Борода. – Вмешался еще один наемник. – С чего ты вдруг решил, что будет нападение?
– Разуй глаза, посмотри на всадников, как сидят, как едут, на чем руки держат. Охранники … – Он выругался осмотрев всех. – Вас на охрану шифана, на сто шагов подпускать нельзя. Вам только купцов охранять и то не осилите. Вы даже не заметили за собой слежку, третий день следят. Дерьмо вы, а не охранники. В молодые годы, я бы вас всех в одну ночь вырезал. – Он зло глянул на Балива и спросил. – Дашь нож?
– Конечно дам. – Согласился Балив. – Только зачем тебе он? Если эти нападут, то не с ножами.
– Мое дело. Одного из них, а если повезет, то и двоих, на тот свет с собою захвачу. Скучно одному туда уходить.
– У тебя в повозке, под холстиной, лежит оружие, там же и кольчуги. Можешь выбрать, что понравится.
– Ни к чему мне железо на плечах. – Бородатый развернулся и собрался отойти. Резвый скомандовал.
– Готовься! – Некоторые вскочили сразу, но большинство не успело, услышав не громкий рык бородатого.
– Идиоты. Вскочите, эти сразу поймут. Не успеете за оружие схватиться. Вон, из морды уже видны. – Он ушел от костра в сторону своего фургона.
– Не все сразу. – Изменил команду Резвый. – Болт, бери своих и постарайся на камни забраться. Остальные не спеша за самострелами.
Люди вяло зашевелились и начали расползаться. Всадники приближались, я несколько секунд понаблюдал за ними и приказал.
– Валис, бери сестру и в фургон. Если будет драка, из него не вылазить. Жвига и Крам остаетесь со мной у костра. Балив и Резвый, прикройте своими щитами от их лучников.
Всадники охватили нашу стоянку полукругом, не давая разбежаться и противно ухмылялись. Вперед выдвинулся старший, похожий своим нарядом на шифана, слишком много на нем было навешано украшений. У меня неожиданно мелькнуло выражение: "Разоделся как павлин." Вот только кто такой павлин я не знал, а осмысливать неожиданно вспомнившее выражение времени не было.
Старший склонился к гриве своего коня и пристально рассматривал нашу троицу, потом нагло спросил.
– Отобедали, купчишки? Пора за постой платить. Зачем заняли не свое место?
Вопросы звучали с издевкой и не предполагали ответов.
" Все как в моем детстве. – подумалось мне – Дяденька, купи кирпич". Как будто нельзя просто подойти и дать в морду(?) или сразу потребовать деньги. Так нет, начинаются глупые разговоры, не менее глупые вопросы. "Ты зачем сел на мой стул?" Зачем спрашивается, мотать нервы друг другу?
Я потянулся к пламени костра, неожиданно для себя, легко почувствовал его энергию. Пламя взметнулось вверх, с радостью охватило меня, и я толкнул его от себя, в сторону всадников. В самую гущу, где больше всего ухмылялось противных рож.
Ржание испуганных лошадей, крики боли и ругань. Когда огонь схлынул, я увидел кучу бьющихся в истерике лошадей вперемежку с людьми. Справа и слева уже шел бой. Я не стал дожидаться, пока пострадавшие от огня очухаются и обозленные полезут на нас, мстить обидчикам. Еще одна стена огня с добавлением плазмы в огонь, пока докатилась до пострадавших, изменила цвет, расширилась в стороны и накрыла весь центр отряда. Во мне появилась уверенность, что на этот раз, выживших не будет.