Огонь на этот раз прошел дальше, затронул деревья и затух только у дороги. После него осталась черная, выгоревшая полоса земли, обгорелые и дымящиеся трупы лошадей и людей. Бой по сторонам обихоженной поляны закончился. Уцелевшие всадники улепетывали не помышляя больше о добыче, а мои войны отходя от горячки боя, начали "зализывать" раны. Я посмотрел на Жвига и спросил.
– Чего сидим? Надо помочь пострадавшим.
"Помощь пострадавшим" была понята странно. Жвига и Крам одновременно поднялись, обнажили мечи и молча пошли добивать "гостей". Вообще-то, я имел ввиду именно помощь, а не …, но и такое "милосердие" меня тоже устраивало, по крайней мере не нужно лечить.
Я остался у костра. После боя испытывают разные чувства; боль, злость, радость, облегчение … Во мне осталась выгоревшая полоса, как полоса земли перед глазами. Совершенно ни каких чувств, смотрю на дело своих рук, в прямом смысле, и не испытываю ни сожаления, ни угрызения совести, ни злости и даже капли неприязни к напавшим. Хотя, какие они напавшие? Это скорее меня можно считать напавшим, а они пострадавшие. Кто может сказать, какое чувство испытывает корова наступавшая на кротовую нору? Она даже не подумает о кроте, не услышит его предсмертный крик, если только "ругнется", провалившись в ямку. Приблизительно тоже самое чувствовал я. Смотрел на обгорелые трупы людей, лошадей и ощущал полное равнодушие к произошедшему, а в голове крутилась одна фраза. "Я вас не трогал, а если вы меня тронули, не плачьте".
Краем глаза заметил опускающегося на соседний камень Балива. Он дотронулся до моего плеча и участливо спросил.
– Ты как?
Моя голова медленно развернулась в его сторону, взгляд зацепился за пятно крови и я поинтересовался.
– Ранен?
Балив попытался стряхнуть кровь, как пыль или налипшую грязь, не получилось, скривился и ответил.
– Не моя.
"Не твоя, так не твоя" – Подумалось отстранено и я продолжил безучастно смотреть на костер и на выжженную полосу, в десятке метров от меня.
Лечить раненных я отказался. Тяжелых небело, а царапинами и синяками пусть занимается дочь Балива, если охота попрактиковаться. Среди моих людей, пострадавших не было, а наемники … Наемники знали на что шли. Тем более, оплата за кровь обговаривалась.
После Балива к костру подошел Борода-кучер, нанятый на одну поездку. Он поковырял угли, посопел рядом, вздохнул и заговорил. Хотя мне было безразлично его присутствие.
– Возьми меня к себе.
– Кем? – Вяло поинтересовался я, следя за его веткой переворачивающей угольки.
– Кем хочешь. Платить не надо, жрачка и место под крышей.
– У меня нет крыши. – Я кивнул в сторону фургонов и предложил. – Такая устроит?
Он кивнул головой, поднялся и ушел. Еще один бездомный в моей основной команде. Я криво усмехнулся, проводив его взглядом, и сам себя спросил: "А будет ли та крыша?"
Подошел Болт, переминается с ноги на ногу, а заговорить первым не решается. Раньше за ним не наблюдалось такой стеснительности. У меня, болтать с ним не было ни какого желания, но я пересилил себя.
– Чего топчешься? Садись.
– Просьба есть. – Сообщил он, усаживаясь на камень.
– Знаю я ваши просьбы. – Не дожидаясь, пока он начнет говорить, произнес я. – Бери с этих, что хочешь, – я посмотрел на него – и уматывай. Балив заплатит за часть пути.
– Я не об этом. Уходить надо.
– Просьбу скажи. – Предложил я.
– Двое из моих стрелков струсили, сбежали. Дозволь догнать.
– Коней взяли?
– Нет, пехом сбежали.
– Плюнь на них. Дерьмо в воде не тонет.
– Другие могут …
– И на других плюнь. Можешь предложить им тоже уходить.
Из наемников остался Болт и два мечника. Мой личный отряд увеличился на четыре человека, лишняя шелуха осыпалась, прихватив понравившиеся вещи и чужих лошадей. Я приказал Баливу трофеи не собирать, но разве он послушается. Оставшимся выдали обработанную броню с амулетами-накопителями. Теперь в отряде насчитывалось, два фургона, забитых всякой всячиной, два профессиональных телохранителя, три мечника, два лучник, Балив с детьми и Борода, настоящего имени которого ни кто не знал.