– Его прошлое осталось на его совести, а если ты имеешь в виду дикого, так ты и сам Дикий.
– Он изгой.
– А я Мастер. Ты что-то имеешь против?
– Извини, Хозяин. Твое право, кого держать при себе.
– На этом и закончим. Тебя тоже привел Борода и характеризовал не плохо.
– Я его знаю под другим прозвищем – Зверь.
– Теперь он Борода. – Твердо произнес я.
Глава 14
Третий день спокойной дороги. Из приведенных Сетаргом ушло более десятка. Ушли по-тихому, ночью. Утром проснулись, а их нет. Я начал распекать Резвого за плохую организацию охраны, но Борода успокоил меня.
– Не шуми, Хозяин. Если бы охрана рыпнулась, началась бы резня. Нам это не нужно, я приказал выпустить. Нашего они ничего не взяли, я проследил. Трое из них совсем гнилые оказались, хотели воспользоваться случаем, но Сетрон их припугнул …
– Сетрон?
– Ну да, Сетаргон сам себя так назвал. Эти с собой еще нескольких сманили. Пусть уходят. Ты не волнуйся, если объявятся еще гнилые, я их выведу.
Я тогда отвел Бороду в сторону и спросил.
– Борода, я не спрашиваю о твоем прошлом. Ответь, ты знаешь, что такое тайная служба императора?
– Ты не император. – Как-то спокойно возразил он.
– Я не император, но не хочу рядом с собой иметь предателей.
– Я понял, Хозяин, постараюсь помочь.
– Борода, отряд разрастается, в будущем будет еще больше. Мне трудно будет уследить за каждым, и еще ты должен понимать, нужно будет знать, что думают обо мне соседи, что они замышляют, и чем живут крестьяне …
– Я изгой, Хозяин. – Напомнил Борода и это прозвучало, скорее, как предупреждение, чем отказ.
– А я Мастер, если забыл. Обещать ничего не хочу, но, если получится, уберу твою метку.
– Это не поможет. Ты не совсем понимаешь. Хоть с меткой, хоть без метки, хоть с твоей меткой, изгоя могут убить, и убийце ничего не будет. С изгоем будут страшиться иметь дела, и не важно у кого он на службе. Для подобного дела поставь Жвига. У него есть знания, хватка, а я у него на подхвате буду, в случае чего, подскажу.
– Ты хочешь остаться в тени?
– Мое прошлое только навредит тебе. Рядом с тобой на видных местах должны быть чистые люди. Изгой может быть только псом на цепи, а у каждого пса должен быть хозяин.
– Не ожидал такого от тебя.
– Это не я такой, жизнь такая. Каждый изгой имеет за душой черное пятно. Иногда это пятно на столько черное, что оно закрывает не только тело, но и душу. Пойми, наказание изгоем делается не просто так, это наказание хуже смерти. Некоторые не выдерживают … – Он замолчал.
– Ты давно с этим пятном?
– Давно, Хозяин. Очень давно. Жизнь странная штука и длинная, в моей жизни набралось много черных пятен. Нельзя мне становиться рядом с тобой. Хоть с клеймом, хоть без клейма, а вот сторожевым псом на привязи – самое дело. Пусть Жвига будет псарем, а я уж погавкаю.
– Поговоришь с ним?
– Как прикажешь. Можно и поговорить. – Он тяжело вздохнул. – Спасибо тебе за добрые слова, не часто я их слышал, а метку снять ты не сможешь, ели только с жизнью.
За эти три дня относительного спокойствия Резвый на пару с Сетроном провели несколько учебных тревог и кое-как определили место каждого при нападении. Не совсем, конечно, каждого человека, но группа из пяти человек под командой старшего знала, что надо делать и что охранять. Место при мне определили Краму, трем изгоям и пятерым лучникам. Жвига, Балив и Борода остались как защитники женщин и детей, что тоже немаловажно. Жвига поначалу возмущался, но после разговора с Бородой успокоился и только искоса поглядывал на меня. Я же за эти три дня успел сделать две прекрасные вещи.
Первое, придумал новый вид начинки для стрел. Оболочку из света растягивал на всю стрелу, внедряя его под поверхностный слой. В наконечник помещал кроху плазмы, а в средину древка помещал тонкий стержень огня. Все три составляющие не касались друг друга и вполне стабильно вели себя. При выстреле я давал толчок огненному стержню, и за те несколько секунд полета огонь выжигал или поедал древко, соединяясь с плазмой. При ударе о препятствие оболочка из света срабатывала как активатор, и происходил взрыв с выделением огня. И все это огненное облако разлеталось во все стороны, поджигая или опаливая, до чего дотягивалось. Многое зависело, как далеко от центра взрыва находились предметы. На людях эксперименты не проводил, но думаю, ничего хорошего они не получат. Точной закономерности по разлету пламени я не определил, так как выстрелил подобной стрелой только два раза, но в радиусе пяти-шести шагов от места попадания стрелы выгорали не только трава и кусты, но и молодые деревца. Испробовать свое изобретение в лесу я не решился, но одинокое дерево толщиной в обхват выгорело шагов на пять в средине, прежде чем верхушка упала на землю.