– Может мы в городе? – Спросил у меня Спет.
– Ты же говорил, что в замке. – Напомнил я ему.
– Может и в замке. Хозяин, я плохо помню, меня избили, помню урывками. Как сюда добирались, вообще не помню. Когда спускали по лестнице, очнулся. Вроде бы замок был. Точно, один из этих, ну тех, кто меня тащил, говорил о замке. И этот, – он кивнул на лежащего у топчана иссохшего старика – говорил, что я ему спать мешаю.
Я почувствовал себя уверенней, голова перестала шуметь, и предложил.
– Ты веди меня в пыточную. Если сейчас полночь …
– Нет, Хозяин, полночь была давно, когда я из тебя иголки вытаскивал. А сейчас, скорее всего, уже утро.
– Тем более поспешить надо. Веди.
Первый шаг – меня мотануло в сторону. На втором шаге – пришлось опереться на Спета. Третий шаг – я удержался за косяк двери, а там уже была стена и узкий коридор. Отблески факела были за спиной, и бесконечно далеко впереди сгущалась темнота. Когда подошли к пыточной, я уже мог сам держаться на ногах. Спину тянуло, и иногда прошивала боль, но как бы далекая, глухая, но тем не менее при каждом приступе приходилось ее пережидать. Болела не сама спина, а где-то глубоко внутри со стороны спины.
Первым я увидел обезображенное человеческое тело с лохмотьями кожи на груди и боках. Лицо и голова вся в крови, нос свернут на бок, во рту отсутствовали зубы, разобрать глаза было трудно, но человек все еще жил. Я смотрел на него, не в силах оторвать глаз. Я понимал пытки, вернее необходимость пыток, когда необходимо что-то узнать, но глядя на этого человека, было сразу понятно, пытали его ради удовольствия, со знанием дела. Пытали умело, не давая умереть, а вполне возможно, ко всему еще поддерживали жизнь в нем за счет других, не давая умереть раньше времени.
– Хозяин. – Прохрипело со стороны. Я вздрогнул, и меня повело в сторону. Медленно, очень медленно, я развернулся на голос, предполагая, кого я там могу увидеть.
Крам!!!
Избитый, с неестественно вывернутыми ногами и руками. Он полулежал на наклонном щите, закрепленный ремнями за грудь и бедра. Штырь в промежности не давал ему сползать, а ремни удерживали на щите.
– Хозяин. – Повторил он и попросил. – Убей меня.
– Даже и не думай. – Зло возразил я, и посмотрев на Спета, попросил, указав взглядом на висящего на стене. – Помоги снять.
Цепи с рук изуродованного человека легко слетели, поясное кольцо на нем не стали трогать, так легче человека подтянуть к Краму. Пока подтаскивали, ни стонов, ни других звуков от него не услышали, а когда укладывали его на щит, я почувствовал, что жизнь в нем теплится последние минуты …
Крам открыл глаза, потянул в себя воздух и удивленно произнес шепотом, как будто боялся спугнуть или вызвать боль.
– Не болит.
– Тебе повезло. – Устало поддержал я его. – Они сломали только кости, внутренности не трогали. Он понимающе кивнул головой и спросил.
– Где мы?
– Хороший вопрос. Точно могу сказать, что в подземелье, и сюда вскорости заявятся твои мучители.
– Надо выбираться. – Уверенно заявил он и дернулся подняться. Не получилось. Он, выгнув шею, посмотрел себе на грудь. Ремень все еще удерживал его, а я не видел защелок или вообще соединений на нем. Оба конца ремня уходили в щит.
– Разрежь. – Потребовал я, глянув на Спета. Он отрицательно крутанул головой и пояснил. – Пробовали, нож не берет. Под щитом тоже проверил, там ремней вообще нет.
Проверять его слова и вообще не доверять не было причины. Я положил руки на щит и попытался "войти" в него. Первое впечатление, как будто я опять попал в темноту, но в полном сознании. Мои руки сами отдернулись, и я с отвращением посмотрел на щит – в голове мелькнуло – изделие извращенного разума Мастера.
– Он что-то делал в ногах. – Подсказал Крам.
Я обошел щит и увидел шесть небольших рычажков на абсолютно черном бруске, прикрепленном к низу торца щита. Дергать наугад?
– Ты помнишь, как тебя положили на щит?
– Смутно. – Ответил Крам.
– Руки ноги привязывали?
– По-моему, нет. Бросили, как мешок с зерном, и отошли в стороны. Подошел … – он запнулся, не зная, как назвать подошедшего, и виновато глянул на меня. – Подошел, и меня тут же сдавило. Вначале затрещали ребра, потом руки … – Он замолчал.