– Тебе бы, по твоей дурной голове приголубили, еще бы не так обделался.
– Вот на счет дерма, я ни чего не говорил, а несет от него порченной кровью и тухлятиной.
– Это есть, – согласился Балив – вся грудь и спина в крови.
– Вот-вот, я и говорю, под дождик его надо. Дочь еще спит?
– Спит. – Буркнул Балив. – Ты чего о ней вспомнил?
– Так ты это, присмотрел бы за ней.
– Ты к чему клонишь? – Насторожился Балив.
– Чего тут клонить? Мужик проснулся, весь голый, а тут баба рядом лежит, грех не воспользоваться случаям.
– Тьфу ты. – Сплюнул в сторону Резвого Балив. – Тебе бы только зубоскалить. Какой из него сейчас мужик. Его хоть самого …
– Тебе виднее.
Все заржали, а Балив показал Резвому кулак. Из фургона, держась за задний борт, вылез раненный, осмотрел всех и обвиняюще сказал.
– Я все слышал.
– Это хорошо, значит сам выползешь под дождик. – Прокомментировал Резвый.
– Кто вы? Бандиты?
– А это для кого как. Для тебя, так настоящие спасители.
– Где моя одежда?
– Во-о-о! Не успел помыться, а уже одежду требует.
Прозвучали не дружные смешки на реплику Резвого. Раненный посмотрел на него злым взглядом, а Балив обошел вокруг фургона и перегнувшись через борт, вытащил плащ, которым был накрыт раненный. Потянул носом, скривился и пробормотал.
– Действительно воняет. – Посмотрел с упреком на раненного и спросил. – Помыться под дождиком не хочешь.
Раненный насупился и спросил.
– Что за девку положили рядом со мной?
– Я же говорил! – Радостно воскликнул Резвый. – Не успел очухаться, уже и девку ощупать успел. Ты проверь, проверь, Балив, не испортил дочку.
Общий смех разозлил Балива. Он сунул плащ раненному и скомандовал.
– Иди, мойся! Пока воняешь, портки не дам.
Совсем молодой парень, щуплый, со светло-русыми волосами до плеч и огромными, карими глазами. Если его приодеть – любовь всех девушек. Он периодически вздрагивал весь покрытый пупырышками и протянув мокрый плащ Баливу, спросил.
– Где моя одежда?
– Тебе виднее, где ты ее потерял. Мы нашли тебя такого как есть. Скажи спасибо, что дырку на голове залечили.
Он пощупал свою голову и немного удивленно спросил.
– Так это не вы меня так отделали?
– Нужен ты нам. После нас, ты бы не ожил. – Скривился Жвига. – Тебя дочь Балива нашла, за кустами у дороги. Она же и рану затянула. Выходит, ты ей жизнью обязан. Балив! – Повысил он голос. – Дай ты ему штаны, смотреть противно.
– А ты не смотри. А если противно, свои отдай. – Огрызнулся Балив.
Рыжий подошел к фургону, молчком вытащил свой мешок, развязал, порылся в нем и вытащил запасные портки. Потрепанные, не раз стиранные, но вполне приличные. Кинул их раненному, постоял с минуту, наблюдая как он прыгая попеременно то на одной, то на другой ноге натягивал штаны и вытащил из мешка новенькую рубашку, повесил ее на выпирающий выступ фургона. Рубаха темно-зеленого цвета с вышивкой на груди вокруг завязок, смотрелась очень нарядно. Рыжий погладил ее рукой и отвернулся. Рубаху ему явно было жалко отдавать, тем более на нем была одета холщовая, застиранная.
Глядя на действия Рыжего, я неожиданно вспомнил, как женщина из моих воспоминаний повесила новенькую рубашку передо мной. Рубашка была насыщенно голубая с тоненькой светлой полоской. Смотрелась очень нарядно, празднично. А мне лет шестнадцать и я собирался на первое свидание.
Девчонка из соседнего дома, сама подошла и предложила сходить вместе в кино. Я здорово волновался и трусил. Не могу сказать, что в том возрасте я был совсем дикий и с девчонками не общался, но собираясь в кино, по сути дела, на первое в жизни свидание, я волновался и не знал что надеть. С брюками я сразу определился, выбора особого не было, они у меня для выходов были одни. Семейное торжество, мероприятие какое или общий, семейный поход в город … А с рубашкой я определиться не мог.
Мама!! Вспыхнула у меня уверенность. Мама(!) повесила на спинку стула рубашку. Она тогда подошла ко мне, поцеловала в макушку и прошептала: "Совсем взрослый стал".