Ведь именно это ее научная специализация.
— Думаю, я смогу его почистить, — сказал Мозес, вновь застучав пальцами по клавишам. — Давайте я распечатаю вам бумажный экземпляр. Тогда она сможет поколдовать над ним с научной точки зрения.
Малахи кивнул.
— Отлично.
— А также, думаю, нам пора сходить к Гуннару, — произнес Гэвин. — Расскажем ему, что узнали, и послушаем, что знает он. — Он взглянул на меня. — Полагаю, ты захочешь пойти?
— Конечно. Было бы здорово увидеться с ним.
Мысль об этом заставила меня одновременно обрадоваться и занервничать. Я была уверена, что у нас такая дружба, которая может пережить расставание, но это первый раз, когда мы расставались так надолго.
— Я покопаюсь здесь подольше, — сказал Мозес. — Может быть, смогу найти что-то еще.
— Что, например? — спросила я.
— Данные человека, создавшего файл, или, может, когда были сделаны записи, относящиеся к документам. Посмотрю, над чем еще он работал, на случай, если ничего не удастся найти. Информации для просмотра тут достаточно. Кто бы из людей ни изобрел метаданные, мое ему почтение.
— Мы обязательно ему или ей это передадим, — сказал Гэвин, затем указал на дверь. — По коням.
Глава 10
Когда-то давно авеню Св. Чарльза было одой архитектуре, бульваром, где один за другим стояли особняки, эталонным район, сочетающим в себе благородство и Южное богатство.
Ландро владели одним из домов, так называемым Пальмовым Особняком, который был такого же желтого цвета, как коттедж рядом с Мозесом, с длинной террасой, шикарными колоннами и десятками пальмовых деревьев. Их семья отказалась сдаваться и покидать Новый Орлеан. Вместо этого они устранили повреждения, нанесенные дому войной, и до сих пор живут здесь — Гуннар, его родители и его братья с сестрами. Это свидетельство их любви к Новому Орлеану и их абсолютного упрямства.
До меня также только сейчас дошло, что все мои друзья упрямые. Скорее всего, отчасти потому, что они из тех людей, что остались.
Гэвин припарковался на противоположной пустующей улице, и мы по мощеной булыжником дорожке направились к главному входу. В доме везде было темно, за исключением света в передней комнате.
Он с сомнением посмотрел на медный дверной молоток, а затем легонько постучал.
Через несколько секунд дверь распахнулась. И мужчина, стоявший на пороге, высокий и красивый, с темными распущенными волосами, которые падали ему на лоб, и умными карими глазами, распахнул свои объятья.
Оббежав Гэвина, я ринулась в объятия Гуннара.
— Мы так давно не виделись, — сказал Гуннар.
Он был достаточно высоким, чтобы положить подбородок мне на голову, а его руки сжимали меня так, словно если он не будет меня держать достаточно крепко, я улечу.
— Ага. — Я потянулась, чтобы смахнуть единственную слезу, которой я позволила скатиться. — Как здорово увидеть тебя.
Он убрал мои волосы с лица и поцеловал в лоб.
— И я рад снова тебя видеть.
Он поднял взгляд и кивнул Гэвину с Малахи, а затем посмотрел на Лиама.
— Надо же. Посмотрите, кто здесь. — Объятия Гуннара стали крепче. — Дай угадаю, ты таки достал всех в округе Нового Орлеана и поэтому снова вернулся домой?
— Ландро, — произнес Гэвин, останавливая спор. — Нам надо поговорить. Мы можем войти?
— Просто говорю, как оно есть, — ответил Гуннар. Он посмотрел вниз на меня с беспокойством в глазах. — Но входите. На самом деле, у меня для вас кое-что есть, — сказал он, а затем выпустил меня из объятий, чтобы открыть дверь.
Она сидела на диване, одна нога закинута на другую, с альбомом на коленях. Ее темные волосы были уложены вьющимися локонами, покрывающими плечи.
— Что проис… — начала говорить Таджи, а затем подняла взгляд. Она от изумления распахнула свои карие глаза. Затем, издав полустон, подскочила, уронив свой альбом, и побежала ко мне, ее легкий топ, который она надела с леггинсами и ботинками, развивался в воздухе, подобно крыльям, пока она бежала.
Она втащила меня в дом, а затем так яростно меня обняла, что чуть не сломала мне ребра, которые не успел доломать Гуннар. Она визжала, пока мы покачивались взад-вперед, по крайней мере, пока она не отпустила меня и не ударила по руке. Больно.
— Ай! — ахнула я, потирая руку. — Это за что?
— За то, что шляешься на виду, — ответила она, ее глаза наполнились слезами. — Ты не должна расхаживать по Гарден Дистрикт. — Но она снова заключила меня в объятья. — Я жуть как по тебе скучала.