— Я хотел бы спросить тебя, как ты, но мне кажется, это глупый вопрос.
— Я не знаю, кто я, — я вытерла рукой глаза и щеки.
Тишина, а затем:
— Можно мне сесть?
Я открыла глаза, перебралась на одну сторону качелей и обхватила рукой одну из цепей. Качели дернуло, когда он сел, но они выдержали.
— Я разочарована, — произнесла я. — Имеет ли это значение?
Он оттолкнулся.
— Имеет.
— Я чувствую себя глупо, говоря об этом. Я разочарована в своей матери. Я думала, она умерла, что у меня не было и шанса, чтобы когда-нибудь ее увидеть. А сейчас у меня есть эта возможность, но она не такая, какой я бы хотела ее видеть. Даже не рядом.
— Она никогда и не была такой, — тихо сказал Лиам.
— Знаю. И это больнее всего.
— Нет ничего неправильного в том, чтобы скорбеть.
— Наверное.
Я откинула голову на спинку качелей, посмотрев на потолок крыльца. Кто-то нарисовал там фреску — люди, идущие по улице позади жениха и невесты, всех возможных цветов и оттенков. В некоторых местах были протечки, в других — отслаивающаяся краска. Но она все равно прекрасна демонстрировала все то, что когда-то здесь было изображено.
— До войны, — я слышала свой голос словно со стороны, — когда другие дети ходили по магазинам со своими мамами, или когда их мамы забирали из школы, я представляла, как бы это могло быть у меня. Мой отец очень старался, чтобы я не чувствовала себя уязвленной. Но это не помогало. Я чувствовала себя другой, но не скорбела из-за этого, потому что на самом деле ничего не теряла.
— Потому что к тому моменту все уже произошло, — сказал Лиам.
Я кивнула.
— Ага. А сейчас у меня это есть, и это даже хуже. Я осознала, что мой отец мне лгал, скорее всего, чтобы меня защитить. Что моя мать бесчувственный человек и никогда обо мне не беспокоилась. Что она все еще находится в городе и, вероятно, работает на Сдерживающих, хотя я не буду утверждать, что он знал об этом. И ко всему этому добавь то, что он был Восприимчивым, коллекционировал магические предметы и встречался с Эридой. И ни о чем из этого он мне не рассказал.
— У тебя выдалась тяжелая пара недель.
Я устало выдохнула сквозь смешок.
— Ага. Что-то в этом роде.
Снова повисла тишина, и ее нарушал только скрип качелей, когда Лиам раскачивал их взад и вперед, взад и вперед.
— Магия погубила Грейси, — сказал Лиам. — Сейчас я являюсь частью магии. И мне приходится прилагать усилия, чтобы принять это.
— Ты ошибаешься.
Он покачал головой.
— Ты не понимаешь, Клэр. Твоя магия другая.
— Магия есть магия. Она не лучше и не хуже, чем, например, вот это дерево, — я указала на магнолию, что росла на переднем дворе. — Оно ни плохое, ни хорошее. Магия — это то, что мы из нее сотворим сами.
Качели были установлены поперек крыльца, поэтому мы оказались лицом к торцу соседнего коттеджа, непохожего на этот. Лиам пристально смотрел на этот дом с его подгнивающими досками под синей краской.
— Ты не унаследовал злость от Иезекииля, — тихо сказала я. — Это так не работает. И магия не убивала Грейси. Это случилось из-за невежества. Невежества и страха, которые не дали этим Духам получить необходимую помощь. Духи не насылали на нее никаких заклятий, и никаким заклятиям сами не подвергались. Они были жертвами человеческого невежества, как и она, потому что мы отказали им в возможности контролировать их магию. Они такие же жертвы войны, как и Грейси.
Я толкнула его плечом.
— Однажды ты познакомил меня с Мозесом, и я поняла, что не все Пара плохие. Думаю, о людях можно сказать то же самое.
— Невежливо бросать в меня моими же словами.
— Да, согласна.
Мы покачались в тишине еще несколько минут. И когда Лиам положил свою руку на мою, я не отстранилась.
К тому моменту, как мы вернулись в дом Мозеса, к ним уже присоединилась Дарби, ее внедорожник был припаркован в узком проезде между его и соседским домами.
Ее внешний вид — красный топ, юбка-солнце в белый горошек, сильно контрастировали с ее мрачным выражением лица.
— Мы ждали, когда вы вернетесь, — доброжелательно сказал Малахи и кивнул в сторону Дарби.
Она не стала тратить времени зря.
— Они определенно что-то синтезировали.
— Кто? — спросил явно озадаченный Гэвин.
И я его в этом не винила.
— Тот, кто создал файл с «Икаром». Я была права насчет того, что существовал какой-то план, не знаю какое лучше подобрать слово, по синтезированию, созданию чего-то биологического.