Я не могла оторваться от них.
Осознав, что пялюсь на него в открытую, я быстро отвела взгляд и почувствовала, как к щекам приливает жар. Я, конечно, хотела отвлечься, но не настолько же. Да и вообще, что со мной происходит? В моей школе было не меньше десятка красивых парней, но я же не таращилась на них, как идиотка.
Церковь высилась теперь прямо перед нами, заслоняя собой небо. Некоторое время мы с моим новым знакомым просто молча шагали вперед. На какое-то мгновение наши руки соприкоснулись, и я быстро отдернула свою.
Молчание начинало тяготить меня.
— Ты из этой церкви? — спросила я.
Парень коротко усмехнулся.
— Нет, — твердо сказал он. Он явно давно не стригся: его темные взъерошенные волосы закрывали уши. Глядя на его губы, я вдруг представила, как провожу по ним пальцем.
Я закашлялась, стараясь отбросить эту мысль.
— А… что ты здесь делаешь?
— Просто заехал посмотреть. — Его глаза быстро скользнули по моему лицу. — А ты? Из церкви?
К этому времени мы достигли широких белых ступеней и влились в людской поток, взбиравшийся наверх, как сотни муравьев, карабкающихся на верхушку муравейника. Гигантскую лестницу увенчивали три высокие серебряные двери, которые сейчас были гостеприимно распахнуты для сотен прихожан. Поднимаясь к дверям, я отрицательно помотала головой.
— Нет, но… у меня есть одна подруга… точнее, даже не подруга, но… — Я вздохнула. — Долгая история.
Глядя на меня, парень молча кивнул, будто понимал, о чем речь. Я поморщилась, осознав, как нелепо все это звучит. Зайдя в церковь, мы оказались разделены толпой, и я вдруг очутилась в полном одиночестве посреди огромного пространства из белого мрамора. Длинные ряды скамей для молитвы были расположены полукругом вокруг белоснежной кафедры проповедника в центре зала. Я удивленно моргнула, рассматривая кафедру: она была оформлена как пара закручивающихся кверху ангельских крыльев с перьями, высеченными из белого мрамора. Прямо за ней находилась гигантская фигура ангела из витражного стекла. Ангел стоял, протягивая к нам руки и улыбаясь.
Я нашла свободное место в дальнем углу одной из молитвенных скамей и неуверенно присела, прижимая сумку к груди. Закусив губу, я принялась разглядывать огромную толпу людей вокруг. Информация на сайте была верна: тут собралось несколько тысяч человек. Нина так легко все придумала — но как я разыщу Бет в такой суматохе?
Внезапно раздались звуки арфы: аккорды прекрасной музыки разнеслись высоко под сводами церкви.
— Слава ангелам, — прошептала женщина рядом со мной. Ее глаза засверкали. Нет, не только глаза — ее лицо, все ее существо будто зажглось любовью к ангелам. Мне стало неловко, и я уставилась на кафедру проповедника. Туда по коротким ступеням поднимался мужчина в белом одеянии. Видимо, это и был проповедник — или кто знает, как у них тут это называлось.
— Добро пожаловать! — сказал мужчина, приветственно поднимая руки. Его голос разнесся по всей церкви, усиленный множеством колонок. Как только он заговорил, над его головой зажегся огромный экран, увеличивающий изображение мужчины в десятки раз. У него были редкие волосы и круглые румяные щеки.
— Добро пожаловать! — пронесся рокот толпы ему в ответ.
Сначала проповедник пригласил всех помолиться ангелам, прося прихожан быть достойными ангельской любви. А затем по обе стороны от витражей вдруг поднялись два белых бархатных занавеса, открывая хор, состоявший примерно из сотни человек
— Гимн номер сорок три, «Ангелы указали мне верный путь», — произнес проповедник в микрофон. Прихожане поднялись. Заиграла арфа, а затем слаженным сопрано вступил хор. Вслед за ним запели и прихожане музыка и голоса гремели под сводами церковного потолка. Я пошарила на полке перед скамьей и нашла белую книжку в кожаной обложке, озаглавленную: «Ангельские гимны». Раскрыв ее, я притворилась, что пою, а на самом деле принялась лихорадочно осматривать зал в поисках Бет. Ее нигде не было видно, но я заметила, что была практически единственной во всем зале, кто смотрел в книгу. Все остальные знали слова гимнов наизусть, а некоторые пели, прикрыв глаза и раскачиваясь в такт.
Вдруг мой взгляд упал на темноволосого парня: он стоял через проход от меня, тоже в дальнем углу одного из последних рядов. Он даже не пытался петь, а только хмурился, глядя в книжку. Я тихонько улыбнулась: было приятно обнаружить, что не я одна здесь чувствую себя не в своей тарелке.
Музыка закончилась, и прихожане сели на скамьи. Эхо гимна все еще звучало под сводчатым потолком. Проповедник какое-то время молча смотрел на толпу людей. Когда он заговорил, его голос дрожал от эмоций.