— Слушай, ты просто Джеймс Бонд, — сказала я, возвращая ему документы. — Как же тебя зовут на самом деле?
— Кайлер, — сказал Алекс, бросая бумажник на тумбочку. — Но у меня нет никаких документов на эту фамилию. Согласно официальным регистрам, я просто не существую.
У меня челюсть отвисла.
— Что, правда?!
Алекса явно позабавила моя реакция.
— Да, правда. Мой банковский счет устроило ЦРУ, и он открыт на выдуманное имя. У меня нет страхового полиса, как и настоящего водительского удостоверения.
Я не знала, что на это сказать. Я думала, что пошутила про Джеймса Бонда, но, похоже, в этом была лишь доля шутки. Я села на кровать и сняла ботинки.
— А второе имя у тебя есть?[13]
Алекс усмехнулся.
— Есть… Джеймс, вообще-то. — Он тоже снял ботинки и растянулся на кровати. Подобрав пульт, Алекс включил телевизор, и на экране появилось очередное ток-шоу.
— Ты это только что выдумал, — сказала я, помолчав. — Тебя не могут звать Джеймс, как Джеймса Бонда.
— Нет, меня зовут Джеймс, как Джеймса Кайлера, моего дедушку. А у тебя есть второе имя?
— Нет, я просто Уиллоу Филдс, — сказала я, потягиваясь. — Но мне всегда хотелось второе имя — я была единственной в классе, у кого его не было.
Алекс взглянул на меня с внезапным интересом.
— Слушай, а каково это было? Ходить в школу?
Я в недоумении уставилась на него и вдруг осознала.
— Ты же никогда не ходил в школу…
Алекс покачал головой.
— Нет, я почти все детство провел в лагере. Школу видел только по телевизору. Это все правда? Выпускной бал, поездки домой на праздники и все такое…
Вот почему он не знал, что такое школьный фотоальбом. Чувствуя себя немного неловко, я ответила:
— Да, все правда. Выпускной бал — это важная штука. Некоторые девушки специально ездят в Нью-Йорк за платьями и готовы заплатить за них тысячи долларов.
— И ты тоже?
Я коротко усмехнулась.
— Э-э… нет. Я не ездила.
Алекс перекатился на бок и лег лицом ко мне.
— Почему?
Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и уставилась в телевизор, где ведущий ток-шоу сидел на диване вместе с гостем, и оба промокали глаза салфетками.
— Потому что меня никто не приглашал.
Брови Алекса взлетели.
— Серьезно?
— Куда уж серьезнее. Старшие классы — это… — Я покачала головой. — Там есть что-то вроде элиты, несколько правящих групп. И если ты не принадлежишь ни к одной из них, можешь ни на что не рассчитывать. А я никогда не умела играть по их правилам, и за это меня прозвали Королевой чудиков.
Алекс прищурился, разглядывая меня.
— Что? — спросила я, смущаясь.
— Королевой чудиков, — повторил он. — Почему? Из-за твоего дара?
Я сделала вид, что задумалась.
— Хм, давай-ка посмотрим… телепатические способности, манера одеваться, да еще я разбираюсь в автомобилях…
— А что не так с твоей одеждой? Ты про свою фиолетовую юбку?
Я едва удержалась, чтобы не улыбнуться.
— Да, именно. Она не слишком модная, я купила ее в секонд-хэнде. И почти вся моя одежда такая же.
Я вспомнила пиджак времен Первой мировой войны, который я просто обожала, и пару башмаков двадцатых годов, на пуговицах. Я носила их, пока они не развалились на кусочки в буквальном смысле. А Нина угрожала отречься от меня, когда я однажды заявилась в школу в кожаной куртке летчика-бомбардировщика.
Алекс выглядел сконфуженным.
— Ладно, может… другие девушки обращают внимание на такие вещи, но неужели ты хочешь сказать, что это имеет значение для парней?
— В Понтакете имеет, — сказала я. — Парням из моей школы нравятся девушки в модной одежде и с идеальным макияжем. А я вообще не пользуюсь макияжем. То есть у меня, кажется, где-то валяется тушь для ресниц, но ей уже года два.
— А зачем тебе макияж? — спросил Алекс, искренне недоумевая.
— Не знаю, — сказала я. — Я сама этого никогда не понимала. Думаю, потому и стала Королевой чудиков.
— Понятно, — произнес Алекс после долгой паузы. Он слегка тряхнул головой, пытаясь осознать. — Ну, если тебя интересует мое мнение, то парни в Понтакете просто придурки.
— Мне всегда нравилось так думать. — Я взглянула на Алекса, слегка покраснев. — Спасибо.
Он улыбнулся, тоже немного смутившись.
— Ладно, теперь расскажи мне про типичный день в школе, — сказал он, выпрямляясь на кровати.
— Тебе правда интересно?