Мы оглянулись на «мустанг». Со стороны он выглядел еще хуже — как ветхое здание, подлежащее сносу, посреди веселой ярмарки.
— Иди сюда, мы должны спихнуть эту развалину с дороги, — позвал Алекс.
— Ты что! — воскликнула я. — Алекс, мы не можем. Кем бы ни были владельцы этой машины, они явно там, внизу. Вдруг мы убьем их!
— Нет, посмотри туда, — сказал Алекс. Он указывал на густую поросль кустов и деревьев метрах в ста внизу. — Видишь, она застрянет там, и никто не пострадает. А мы выиграем себе немного времени: никто не узнает, что мы здесь были, пока ее не найдут.
Я поджала губы, глядя на деревья внизу.
Мы быстро вынули из «мустанга» вещи, Алекс поставил машину на нейтральную передачу, и мы принялись толкать. Через несколько минут машина уже катилась под откос с почти зловещей грацией, все набирая скорость. Камни хрустели под колесами. Когда «мустанг» достиг деревьев, он резко дернулся вперед и остановился, как ни странно, почти бесшумно. Вокруг нас повисла тишина. Машина намертво застряла в ветках, словно причудливая скульптурная композиция.
Я посмотрела на «мустанг» с горечью: эта машина не заслуживала такой судьбы.
— Я думала, она взлетит на воздух, как в фильмах.
— Надеюсь, этого не произойдет, — сказал Алекс. Он просил сумку на заднее сиденье «шевроле». — Садись, пора выбираться отсюда.
Двигатель автомобиля заурчал, как только Алекс соединил провода.
— Неплохо, — сказал Алекс, прогревая двигатель. Стремительно развернувшись в три приема, он выехал на дорогy и направился на запад. В кармашке пассажирской двери я обнаружила карту и развернула ее, пытаясь определить, где мы находимся.
— Отлично, теперь мы можем не съезжать с проселочных дорог, — сказал Алекс, глядя на карту. — Скоро мы будем в Нью-Мексико, а там я сориентируюсь.
Я кивнула. Вспомнив о сумке-холодильнике, я повернулась к заднему сиденью. Я медленно отодвинула крышку сумки, и моим глазам предстали бутылки с кока-колой, сэндвичи и несколько банок пива. Я сжала губы. Может, это было глупо, но за украденную еду мне было не менее стыдно, чем за украденную машину. Из-за нас этих людей ждет ужасный день.
— У нас не было выбора, Уиллоу, — сказал Алекс, наблюдая за мной с водительского сиденья. — Я знаю, что это нас не оправдывает, но речь шла о жизни и смерти.
— Да, знаю. — Я поколебалась, но затем решила, что теперь уже глупо отказываться от еды. Я достала из сумки пару бутылок колы и снова задвинула крышку.
— Будешь колу? Раз уж твой кофе полетел в пропасть вместе с «мустангом».
Алекс улыбнулся.
— Спасибо.
Он взял бутылку, и наши пальцы соприкоснулись. Его рука была теплой, и на секунду я представила, что кладу голову ему на плечо, а он обнимает меня. Это было бы так здорово. Просто замечательно.
Я быстро отогнала эту мысль… но обнаружила, что не свожу глаз с темной царапины на щеке Алекса, где его поранил осколок
Речь шла о жизни и смерти. Я думала, что уже успокоилась, но это оказалось не так — внезапно я снова начала дрожать. Проведя рукой по волосам, я обнаружила, что в них еще остались осколки стекла. Пытаясь справиться с дрожью в пальцах, я зажала бутылку между коленями и медленно вынула стекло — яркие, твердые осколки, которые отражали сияние солнца.
Совсем как крылья ангела.
Даже в лунном свете земля выглядела сухой и пыльной, будто дождя здесь не было тысячу лет. Несколько часов назад они въехали в Нью-Мексико, прокладывая путь по заброшенным сельским дорогам, которые, стоило выехать из Техаса, превратились в сплошную пыль и грязь. «Шевроле» трясся по ухабам со скоростью пятьдесят километров в час, вздымая клубы пыли и камней. Один камешек со звоном влетел в лобовое стекло, оставляя на нем царапину. Алекс нахмурился, сосредоточенно пытаясь объехать все возможные ямы и колдобины. Когда окончательно стемнело, продолжать путь стало опасно, и Алекс припарковался на обочине, чтобы переночевать в машине.
За последние несколько часов им не встретилось ни души.
Алекс сел на землю, прислонившись к машине, и открыл банку пива из сумки-холодильника. Уиллоу сидела в паре метров от него, прижав колени к груди и глядя на пустыню. Пустыня всегда странным образом напоминала Алексу океан — такая же тихая и бесконечная. И холодная, теперь, когда солнце зашло. На Алексе была его кожаная куртка, а на Уиллоу — джинсовка. Выпив пиво, Алекс сплющил в руках жестяную банку и опустил глаза, поигрывая банкой. С тех пор как они съехали с дороги, у него из головы не выходил тот момент, когда он увидел дуло ружья, наставленное на Уиллоу. Это повторялось снова и снова, как в страшном сне — мгновение, доля секунды, когда он подумал, что она может погибнуть.