Через несколько минут машина остановилась. Я открыла глаза и уставилась на Алекса, который стягивал через голову свою белую футболку.
— Дай мне руку, — сказал он. Достав перочинный нож, он проколол им футболку и разорвал ее пополам, сворачивая материал в длинную полоску.
Вся дрожа, я вытянула руку.
— Алекс, что ты делаешь? У нас нет времени…
— Надо остановить кровь, — сказал он. — Как только мы доберемся до безопасного места, я найду нормальную аптечку. — Наклонившись над моей рукой, Алекс принялся накладывать на рану самодельный жгут. Его голова была склонена, волосы растрепаны.
Я наблюдала за ним, и мое сердце колотилось в груди. Даже несмотря на боль, я с трудом сдерживала желание провести рукой по его волосам или дотронуться до его гладкого обнаженного плеча. Его руки действовали ловко и уверенно, но очень нежно — он старался не причинять мне лишней боли. Я сидела неподвижно, стараясь не шевелиться.
Я была по уши влюблена в него.
Эта мысль вдруг поразила меня. Боже, я влюбилась в Алекса. Но ведь даже теперь, когда мы стали друзьями, он ни разу не сказал, что его больше не волнует, кто я такая. Да и как это может не волновать его? С пяти лет он только и делал, что учился убивать ангелов.
Алекс засунул конец материи под жгут, закрепляя его. Черные буквы «УА» на его бицепсе слегка изогнулись.
— Ну вот, — сказал он.
Я посмотрела на руку, стараясь не встречаться взглядом с Алексом.
— Спасибо, — произнесла я, потрогав мягкую белую материю. От нее исходила та же энергия, что от красной футболки в мотеле, — чувство спокойствия, почти домашнего умюта.
Я почувствовала на себе взгляд серо-синих глаз; на секунду мне показалось, что Алекс собирается что-то сказать, но он промолчал. Он завел машину, и через мгновение мы уже мчались по пустыне. По сравнению с черепашьей скоростью «шевроле», этот фургон просто летел. Мы подъехали к пересохшему руслу реки и перебрались на другую сторонy. Наконец, мы оказались на грязной дороге, ведущей на север
«Забудь», — твердо приказала я себе. Да, я влюблена в него. Это длится уже много дней, внезапно осознала я. Еще когда мы остановились на обочине, я хотела обнять его, а прошлым вечером, когда его пальцы были в моих волосах и он был так близко, я чуть не лишилась чувств.
Но это ничего не меняет. Алекс ничего не чувствует ко мне, это невозможно.
Я сделала глубокий вдох.
— Ну что, какой у нас план теперь? — спросила я.
Мускулы на руке Алекса напряглись, он переключил передачу.
— Не знаю, — сказал он. — Если это правда и других УА больше нет, тогда… — Он замолчал, качая головой. — Боже, я даже не представляю.
Некоторое время мы ехали молча. Наконец, обернувшись к заднему сиденью, Алекс пошарил в картонной коробке и достал бутылку воды. Отвинтив крышку, он сделал несколько глубоких, жадных глотков и протянул бутылку мне. Я потянулась за ней и внезапно заметила что-то боковым зрением. Я обернулась.
За нами летели пять ангелов, выстроившись в форме звезды.
— Алекс… — тихо сказала я.
Проследив за моим взглядом, Алекс резко спросил:
— Сколько?
— Пятеро. — Я не могла оторвать глаз от них. Ангелы сияли в голубом небе ярким, ослепительным светом, размахивая огромными крыльями. Пусть я и знала, кто они такие, что они делают с людьми… все же я никогда не видела ничего настолько прекрасного.
Наш фургон подскочил, и я вскрикнула. Раздался скрежет тормозов, и Алекс съехал с дороги, резко останавливая мощный двигатель.
— Что ты делаешь?! — закричала я.
— Мы не уйдем от них, — сказал он. — А я не смогу дать им отпор, ведя машину. — Алекс быстро взял с заднего сиденья ружье Калли, проверил патроны и вставил карабин на место. Выскочив из машины, он подбежал к моей двери, но я уже вылезла самостоятельно. Ангелы приближались, становясь все больше и больше в безоблачном небе.
Прислонившись спиной к фургону, Алекс сел на корточки. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и сосредоточился: я чувствовала, как энергия движется по его телу. Алекс снова открыл глаза и встал за капотом машины, прицеливаясь ружьем.
— А вот и вся пятерка, — пробормотал он. По его движениям было ясно, что Алекс привык держать ружье с детства — оно лежало в руке, словно ее часть.