Макс, казалось, был несколько озадачен таким ответом.
— А, ну тогда пошли… — он вновь ухватил Настю за руку и почти силой потащил за собой. — Я знаю, что тебе должно понравиться…
На них даже оглянулись несколько раз.
В ювелирном бутике Макс увлеченно перебирал украшения, показывал их Насте. Она только пожимала плечами, равнодушно перекатывая во рту резинку. Но Макс не терял надежды, снова и снова требовал у продавщицы показать другой товар.
— Может быть, это? — продавщица с терпеливой улыбкой открыла бархатный пенал с аквамариновым кулоном внутри. — Под цвет глаз вашей дамы, и почти невесомый…
Макс тут же надел кулон на шею Насте. Подвел ее к зеркалу:
— Нравится?
Она посмотрела на свое отражение. Вначале равнодушно, а потом со все более нарастающим интересом. Кулон очень шел ей, эффектно смотрелся в вырезе на шее.
— А тебе как? — робко спросила она, поворачиваясь к Максу.
— Класс! Он как будто специально создан для тебя!.. — Макс сразу просиял лицом и отправился рассчитываться в кассу.
В машине он спросил, покосившись в сторону Насти:
— Ты как будто не рада?..
— Я рада… — она наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Но я же вижу.
— Что ты видишь?
— Твое настроение…
— У меня отличное настроение, — возразила Настя. И вдруг какая-то мысль пришла ей в голову: — Слушай, а если я сейчас тебя о чем-то попрошу — сделаешь?
— Попробую…
— Нет, мне надо точно знать!
— Какой-нибудь дамский каприз?
— А ты привык отказывать дамам в их капризах?
— Смотря в каких, — невольно усмехнулся он, но тут же спохватился: — Да что все вола тянешь?.. Говори, я согласен.
— Если согласен, тогда поехали!
— Хорошо, но мне надо знать — куда?
— Тут совсем рядом. На Сретенку.
В одном из сретенских переулков Настя отыскала небольшой магазинчик с товарами секонд-хэнд. Макс не мог понять, зачем она его сюда притащила, но вопросов до поры задавать не стал, а только с удивлением оглядывал довольно убогое заведение.
— Иди сюда! — теперь уже Настя тащила его за собой. — Примерь вот это…
Она сделала знак продавцу, и тот выложил на прилавок полинявшие от времени голубые джинсы, видимо до этого успевшие побывать во многих переплетах.
— Зачем? — брови Макса от удивления поползли вверх.
— Делай, что тебе говорят, ты обещал!.. — Настя почти силой затолкала его за ширму примерочной кабинки.
Когда Макс, наконец, вышел оттуда, озабоченно осматривая себя со всех сторон, его уже поджидал новый сюрприз.
— Нет, эти не пойдут, — Настя бегло оценила на нем обновку. — Потом подберем для тебя что-нибудь получше… А пока снимай с себя пиджак, галстук, рубашку и надень, вот это, — потребовала она, протягивая ему выцветшую ковбойку.
— Послушай, что ты задумала?.. К чему этот маскарад? — попробовал было сопротивляться Макс.
Но Настя приложила палец к его губам и прошептала:
— Тс-с-с!.. Это сюрприз… Обо всем узнаешь потом…
Ею уже овладел азарт. С горящими глазами она таскала его от одного прилавка к другому, заставляла мерить выцветшие рубашки, какие-то куртки синего цвета и тертые джинсы. Макс поначалу вяло, но потом с нарастающим энтузиазмом включился в придуманную ею игру. Он словно менял кожу, из солидного господина на глазах превращался в несколько грузноватого, но все еще спортивного парня, каким он был всего несколько лет назад.
А Настя, уже не стесняясь, сама приносила ему вещи в кабинку, где он переодевался, заставляла их примерять по множеству раз и либо одобряла выбор, либо безжалостно отбрасывала в сторону то, что ей не нравилось. Она так вошла в роль, что даже попыталась помочь ему расстегнуть брюки. Он, смеясь, дурашливо отбивался от ее тонких рук.
— Что ты делаешь, бесстыдница?..
Только раз он заартачился, когда Настя выбрала для него обувь — желтые полусапожки с металлической окантовкой.
— Это не мой стиль! — твердо заявил он. — Лучше я выйду отсюда босиком!..
Настя подумала, согласилась, махнула рукой:
— Хорошо, тогда кроссовки… Ну, хотя бы вот эти…
Когда они вышли из магазина, Макс сразу направился было к машине, но Настя удержала его за рукав синей куртки.
— Ну, что еще? — повернулся он. — Кажется, я уже исполнил твой каприз…
— Не совсем… Иди сюда, — Настя поманила его пальцем.
— Но я хотя бы вещи заброшу в машину, взмолился он.