— Не думай об этом. То было давно, в прошлой жизни. Теперь все у нас будет по-другому. Я тебя больше никому не отдам!..
— Так не бывает…
— Так бывает, поэтому судьба и свела нас опять.
Настя помолчала, потом прошептала, глядя куда-то в темное окно:
— Я вспомнила… Мне в детстве шар подарили, вот такой, громадный… Целыми днями в обнимку с ним ходила, но не играла, потому что боялась, что он лопнет. И никому из подружек тоже играть не давала. А он все равно съеживался, съеживался, пока совсем не исчез… Я сейчас боюсь, что и эти мгновения вот так же исчезнут…
Макс обнял ее, поцеловал, прижал к себе.
Утром Настя проснулась внезапно, как от толчка. Прислушалась. Такое уже не раз случалось с ней за последние несколько лет — внезапные пробуждения с чувством непонятной тревоги и бешено колотящимся сердцем. Всегда в таких случаях она ощущала себя совершенно разбитой, униженной. Ведь перед каждым таким пробуждением следовала, как правило, бессонная ночь в чужой и холодной постели. Но сейчас все было иначе — она была не одна, тепло, исходящее от лежащего рядам дорогого человека, было тому подтверждением. Она почувствовала его дыхание у себя на щеке, и сразу на душе у нее стало спокойно и уютно.
Он спал очень крепко, тем безмятежным здоровым сном, каким обычно спят дети. Она облокотилась на руку и долго, с тихим удивлением смотрела на него. Он был совсем близко, и у нее появилась возможность беспрепятственно разглядеть его черты, насколько это позволял свет, проникавший из зашторенного окна. Такого прилива нежности она не испытывала уже давно, хотя столько раз в мечтах уже целовала его глаза, губы, удивленно изогнутые брови. Вот и сейчас она едва сдерживала желание дотронуться до него, такого родного и близкого…
13
Макс Калугин стоял у окна в своем кабинете. Сейчас он был совершенно один, насупившийся, чуть сгорбленный, с руками, глубоко засунутыми в карманы брюк. Макс рассеянно смотрел на ревущий моторами далеко внизу столичный проспект, на людей, спешивших куда-то по тротуарам, сидевших под тентами за столиками кафе. Сверху эти машины и люди казались ему маленькими, незначительными…
Макс вынужден был отвлечься от своих мыслей и обернуться, потому что двери его кабинета распахнулись, и пестрая разнородная группа людей, на ходу переговариваясь, шумно заполнила кабинет.
Впереди всех, в официальном костюме, шел темнокожий гигант, заметно выделявшийся в толпе не только своим ростом, но и повадками человека, привыкшего повелевать, а также принимать решения. Увидев Калугина, он шагнул к нему с распростертыми руками и белозубой улыбкой на лице.
— О, Макс!.. — Он обнял Калугина, так что голова того оказалась у гиганта где-то под подбородком, похлопал по спине. — Как это говорят у вас… Надо ковать железо, пока оно горячо… О! Я для этого прилетел!..
— Добро пожаловать в Россию, Фабьен, — ответил Макс, стараясь поскорее высвободиться из его клешней. — Как прошел полет?
С застывшими улыбками на лицах за встречей двух президентов со стороны наблюдали Лежнев, оба француза, переводчица, референты.
— Ничего, хорошо, — продолжал улыбаться гигант. — Только у меня до сих пор, как это сказать… немножечко стреляет в ушах!..
— Ну, это мы быстро поправим, — пообещал Макс. — Надеюсь, ты еще не забыл вкус русской водки?..
— Как это можно забыть?.. — у гиганта чуть затуманились глаза. — Мы ведь когда-то учились с тобой в одном институте, жили в одной, как это… общаге! Но сначала будем делать дело. Хотя бы чуть-чуть!..
— Будем, — согласился Макс. — Прошу сюда… И вас тоже, господа!..
Он широко обвел пространство в воздухе рукой, приглашая всех рассаживаться.
За столом, в центре которого стояли российский и французский флажки, Макс и темнокожий гигант по очереди подписали бумаги в раскрытых папках. Потом оба встали, обменялись экземплярами договора, улыбками и пожали друг другу руки. Присутствующие при этом тоже поднялись со своих мест. Прозвучали аплодисменты. Замигали вспышки фотокамер. На этом официальная часть была исчерпана.
Неофициальная продолжилась в банкетном зале. Обычный в таких случаях а-ля фуршет, с бутербродами и салатами на столах, с бокалами на подносах, которые держат специально приглашенные официанты. Гости постепенно разбрелись по залу, стояли группами или по двое, рассказывали что-то смешное или обсуждали какие-то проблемы. Словом, все, как обычно в таких случаях.
Макс нашел повод, чтобы отлучиться ненадолго, а появился в зале опять, ведя под руку Настю. Она была одета в довольно скромное, открытое платье, специально предназначенное для приемов. Волосы уложены в обычную прическу. Шею ее украшал аквамариновый кулон, накануне подаренный Максом.