— Пожалуйста, — Василий повёл настойчивых визитёров в хранилище трупов.
— Антон Николаевич, — жалобно заныл на полпути Бусин, — можно я не буду. Чего-то мне муторно.
— Иди, всхрапни, — великодушно соблаговолил Антоний, — минутку другую…
— Есть! — Бусин вприпрыжку вернулся в утлую коморку с мягким велюровым креслом.
«Как же я не подумал! — осенило Антония. — Почему, собственно, он должен был непременно разбиться насмерть? Сейчас лежит себе пластом в какой-нибудь заплёванной больничке и благодарит судьбу за подаренные страдания. Тогда, как говорится, из двух зол, если они одинаковы, выбирать не приходится».
Василий открыл дверь покойницкой и щёлкнул выключателем:
— Пожалуйста.
Антоний прошёл в хранилище: на низких металлических стеллажах мертвецкой свободно в ряд покоились тела недавно умерших; номерки на ногах красноречиво свидетельствовали о том, что свою жизнь они уже прожили.
— Это и есть кузница вашего счастья? — Антоний огляделся.
— Что-то вроде того, — засмущался Василий. — Здесь, знаете ли…
— Знаю, — угадал Антоний. — Всё знаю.
«…Да, теперь набегаюсь за этим подранком, — отвлёкся от диалога Антоний, оглядывая ещё нетронутые тленом тела бывших жителей районного центра. — Рано я его похоронил. Порадую старика».
— Всё у вас будет, — уверенно предрёк Антоний, доставая из кармана стодолларовую купюру, — и ординатура, и аспирантура. Надеюсь, вы не станете в судебном порядке взыскивать с меня упущенную выгоду?
— Что вы, Антон Николаевич, — Василий мысленно вычел из обещанной мзды недостающее и со смешанным чувством сожаления выдохнул: — Понимаю…
«Если бы, — пронеслось в голове Антония, — то в этой общественной гробнице на одну мумию стало бы больше».
— В таком разе, не буду вам боле докучать, — Антоний вежливо откланялся и позвал Бусина: — Алексей Алексеевич!
Из конца зала со стороны фанерной перегородки послышался грохот падающего кресла:
— Я-а!..
— Уходим! — оповестил присутствующих Антоний, направляясь к выходу.
На улице Бусин запоздало пособолезновал, подобрав не самые удачные слова:
— Ну как там, ваш брат-то?
— А чего ему сделается? — Антоний, постарался сохранить выбранный Бусиным стиль. — Он и при жизни-то мало болел…
Со стороны кустов раздался хруст ломающихся веток, и из шелестящей темноты навстречу полночным посетителям скудельного дома, ломая боевой строй, высыпали недружелюбно настроенные Сурогины.
— Кто это? — встрепенулся Бусин.
— Дикая дивизия, — отступая назад, Антоний предусмотрительно сунул руку под полу пиджака: поближе к трофейному оружию. — Правило первое. Вблизи неудобно целиться…
— Нехор-р-рошо!.. Антон Николаевич! — во всеуслышание огласил претензию Прохор, взмахивая зонтом, как шпагой. — Своевольничаешь! Может, передумал?! А-а?! Так ты не томи…
«Прибрали-таки, — закралось в душу Антония. — Мёртвого? Живого?»
— Прохор Матвеевич, — ласково пропел Антоний, плавно снимая предохранитель, — я своего слова не нарушал…
— Не нар-р-р-уша-а-а-л?! — пророкотал в гулкой тишине обихоженного дворика колоратурный бас Прохора. — Тогда чего полез, пакостник?! Не утер-р-рпел?!.
— Я же должен был удостовериться, — Антоний нежно нащупал курок пистолета. — Деньги-то немалые.
В это время Тимофей, подцепив пальцем кожаный темляк, вытянул из рукава самодельную удавку, смастерённую из тонкого металлического троса, и уже приготовился затянуть на шее конкурента смертельную петлю:
— Проверял он его! На прочность, что ли?!
— Я таки просто изнемогаю от вас, коллега, — хорохорился Антоний, пятясь назад. — Вы же мне своими инсинуациями всю нервную систему расшатаете…
— Ты зачем его с балкона сбросил?! — Прохор угрожающе приподнял остриё зонта.
— Я-я-а?!! — Антоний, как смог, выжал на лице маску неподдельного удивления и возмущения, едва-едва заретушировав ею мелкое подрагивание под глазами и на губах. Он знал, что зонты валгаев — это не только защитные экраны от кинирийских генераторов, часто замаскированных под обычные предметы: наручные часы, брелки, сотовые телефоны и т. п., способные излучать психотронные импульсы невероятной мощности и парализовать работу нервной системы любого живого существа. Иногда, помимо прочего, валгаи встраивали в зонты самострелы убойной силы: механические однозарядные устройства, стреляющие отравленными иглами. — Причём здесь я? Спросите ведуна. Чего он у вас на балконе голышом разлёгся? Загорал? Млешак его как увидал, так и брякнулся через перила… с перепугу…