— И всё-таки удивительно, — отдал должное Дебибор. — Есть в несовершенстве их разума какая-то необузданная силища. Тысячи лет в пещерах! Без огня, света! А их третий глаз биоволновой локации! Летучих мышей ловили. В темноте! Теперь рудимент. Жаль… А задержись они ещё чуть-чуть и, кто знает…
— Ну, положим, — напомнил Золтор, — некоторые из них так и не расстались со своими убежищами, и на охоту вылезают лишь по ночам.
— Ты о снежном человеке? Вымирающий вид. Они уже давно не смешиваются с остальными приматами. Варятся там, под землёй, в собственном соку…
— Ничего, — Золтор уже откровенно скучал. — Разберёмся и с этими тихонями.
— А может?! — загорелся смелой идеей Дебибор, — они не от людей, а от нас скрываются?! Вдруг они уже настолько развились, что могут считывать наши помыслы, планы…
— Очнись, фантазёр! — не поддержал разговор Золтор. — За миллиарды лет эволюции мир насекомых и мир животных слишком далеко разошлись. Твои бредни о полноценной реализации гирфиских генов…
— Ну, положим, не так и далеко, — не преминул возразить Дебибор. — Уж, коль скоро Эфгонды создали человека — помесь млекопитающего с насекомым, то…
— Демагог! — закипел гневом Золтор. — Одно дело искусственная генетическая конструкция, в целях консервации в ней генофонда Гирфийцев и определения времени вхождения Земли в зону Реликтового поля, и совсем другое — естественный отбор. Даже, если допустить, что люди отчасти продукт эволюции… бред!.. ну предположим… то и в этом случае, они с их куриными мозгами такая же тупиковая ветвь развития, как и некоторые виды общественных насекомых. Хотя… конкретно о муравьях и пчёлах я бы такого не сказал. В конечном итоге, способность к разуму зависит не от величины мозга. Развиваться может только коллективное сознание.
— Понимаю, — сдался Дебибор.
— И вообще! — торжествующе подытожил Золтор. — Вечно ты меня в пустые споры втягиваешь. Время тратим…
— Не заводись, — не разделил тревогу Золтора Дебибор. — Наш час равен одной их секунде. Расслабься. Давай полюбуемся этой удивительной игрой природы. Потом твоего ведуна в порядок приведём.
— Почему это «моего»? — придрался к слову Золтор.
— Ну, моего, — учёл замечание Дебибор. — Какая разница? Согласись, те страсти и чувства, которые кипят в них, намного сильнее наших. Энергетика их разума… извини… зачатков отдельных способностей к разуму, потрясает! Настоящий ураган! Ни у одного живого существа на Земле в нервной системе нет такого мощного психо-энергетического потенциала!..
— Когда вернёмся на Землю, мне хватит зоопарков и музейных экспонатов, — холодно отрезал Золтор.
— Нет, нет, музеи, зоопарки — это не то, — увлёкся новой идеей Дебибор. — Сейчас кинирийские ведуны в естественной среде. Они даже думают и переживают почти так же, как люди. Практически точные их копии. Разве не интересно? Это тебе не валгайские ведуны. Эфгонды их сляпали наспех… то ли из грибов, то ли из червей. Топорная работа. Исключительно для розыска, сбора и охраны млешников. Не припомню ни одного случая, чтобы кто-нибудь из Муавгаров проник в их сознание. Видимо, у них его вообще нет. Заурядная обслуга.
— Как бы там ни было, — попытался уйти от порядком поднадоевшей темы Золтор, — цели своей Эфгонды достигли. Валгайские ведуны полностью закрыты. Так что «ляпали их», как ты выражаешься, на совесть.
— Ну, не знаю, — с сомнением протянул Дебибор. — Порошочек-то наш, последний, неплохие результаты дал. Два-три миллиграмма — и нет их ведуна. А наши? Как огурчики! Сто, тысяча лет… Только успевай внешность менять. Одна клеточка — и полное самовосстановление! За три месяца из праха восстают!
— Ну, сколько можно воду в ступе толочь, — взмолился Золтор. — Нет же млешников. Нет и нужды Эфгондам ни в валгаях, ни в их ведунах…
— Да и чёрт с ними, — Дебибор не хотел уходить от занимательной темы. — Я о наших… кинирийских ведунах. Это же шедевр генной инженерии! После войны обязательно приберегу себе парочку. Нет. Лучше людей. Выведу из них какую-нибудь разумную форму жизни. Точно! Как там у Эфгондов? Адам и Ева… Поселю их на каком-нибудь островке в океане… и станут они у меня плодиться, размножаться, а я буду их пастырем. Молиться научу. А как же? Человек без веры — всё равно что дикий зверь…