- Господи, хочу в отпуск! – простонала я, открывая ноут. – На море.
Но поскольку по графику мы шли в отпуск в августе, стонать можно было хоть до посинения, а работа сама себя работать почему-то не хотела.
Аля и Мурзик, по паспорту Муртаз Вахтангович Гогиашвили, были давно живущей вместе парой, которая почему-то упорно не желала регистрировать свои отношения. Время от времени они дико ссорились и разъезжались, но работать им все равно приходилось вместе. Даже не зная, я сразу могла угадать статус их текущих отношений по характеру репортажей. Любопытно, что самые лучшие они делали именно в состоянии войны: чувствовался нерв и драйв. Сейчас все было благодушно и сонно.
Отобрав нужное, я отправила ролики дежурной команде и села перед зеркалом репетировать беседу с писателем. Но дело не пошло, поскольку обнаружилось, что морда у меня красная, как украинский борщ. Вот что значит быть рыжей и посидеть на солнышке, да еще на ветру. Представив, как распсихуется утром гримерша Зина, я поплелась в ванную мазать лицо пантенолом. Слоем в палец.
С самого утра все пошло наперекосяк. Заказанное такси сначала опоздало, потом застряло в пробке. Хоть выходи и беги бегом. В итоге к записи я успела впритык, времени осталось только на грим. С писателем, как и с Чупакаброй, инструктаж пришлось проводить Валечке, а я перекинулась с ним всего парой фраз, и это полностью убило интервью.
Писатель оказался катастрофически скучным и зажатым. Как ни пыталась я расшевелить его, ничего не получалось. Запинаясь и мыча, он отвечал на мои вопросы так, словно не говорил о своих книгах, а маялся на допросе у следователя. Да еще и смотрел при этом себе на колени. Я прямо физически ощущала, как моя целевая аудитория хватается за пульты, чтобы переключить канал и обрушить тем самым TVR*. И представляла красные полосы на инфографике, которую еженедельно скидывали из TNS**. Конечно, можно было сказать Лушникову, что это он подкинул мне такого ценного кадра, но утешало слабо. Если я не смогла разговорить бревно – косяк мой, как ни крути.
В кабинете на столе лежала визитка Григория: я кинула ее туда утром, вытащив из сумки. Постукивая уголком о край, задумалась над очередным ехидным выкрутасом мироздания.
Он мне понравился, чего уж там. Как говорится, мой фасончик, мой размерчик, заверните. Бездетный вдовец, бывший военный, уволился после ранения в Сирии. Открыл фитнес-клуб, дело пошло. Спокойный, немногословный, но чувствовалась в нем сила и уверенность в себе – то, что я всегда ценила в мужчинах. И интерес ко мне, очевидный, но не наглый: «хочу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас». Иногда и такое прокатывало, но все хорошо к месту и ко времени.
В иной ситуации я бы даже не сомневалась, но теперь…
Интересно, что мне подкинули: альтернативу или утешительный приз на случай облома? А может, и не стоит выяснять это? Может, лучше сразу синица в руках по имени Григорий?
Баба Света говорила иначе: лучше утка под кроватью, чем журавль в небе. Так что, мне правда нужна утка под кроватью? Нет, конечно, в некоторых ситуациях утка очень даже в тему. Например, когда погонишься за журавлем и навернешься так, что с постели не встать. Вот тогда да, тогда утка – самое оно, самое милое дело. Ну что ж, буду знать, где искать того, кто залижет раны.
Быстро раскидав свои дела, я зашла в базу и разыскала номер Вадима.
Ну, пан или пропал... Как говорил Остап Бендер, выбираю пана, хотя он и явный поляк.
Длинные гудки. Пять, десять. «Номер не отвечает». Спасибо, а то ведь я бы не догадалась.
Ладно. Захочет – перезвонит. Ну а нет… значит, и не надо.
С работы я ушла пораньше, заверила у нотариуса согласие на ввоз ребенка в Канаду и отнесла в переводческое бюро. На перевод и постановку апостиля требовалось три рабочих дня, но по срочному тарифу все должно было быть готово уже завтра.
Телефон молчал. Я вызвала такси и поехала за машиной. Забрала, вернулась домой. Алекса дома не было. Постояв в задумчивости перед холодильником, накормила Бориса, сделала бутерброд с сыром. Сжевала всухомятку, упала на кровать, и только тут до жирафа дошло!
Если у Вадима нет моего номера, откуда ему знать, кто звонил? Я, к примеру, никогда не перезванивала на незнакомые номера. Если кому-то надо – дозвонится.
Ну что, попробовать еще разок? Контрольный выстрел?
И в этот момент телефон ожил у меня в руках.
«Чупакабра» - высветилось на дисплее.
Вадим
- Как, уже? – удивился я, когда Макс отложил свой пыточный агрегат.
- Подумаешь, проблема! – хмыкнул он. – Я такие вещи могу делать, сидя на унитазе. Вышивка крестиком. Все дальнейшее зависит от тебя. Короче, Чуп, слушай внимательно. По-хорошему, надо бы тебя в гипс закатать на пару-тройку деньков, от пяток до ушей, чтобы не то что соблазна, возможности дернуться не было. Но обойдемся послеоперационным ортезом. Это не то, что ты носил, а прям такой шайтан-прибор. Зато ногу брить не надо.