– А кстати, почему твоя женщина и правда не здесь? – поинтересовалась ядовито. - Не сидит у твоей кровати, утку тебе не подает?
Тут уж бомбануло и меня, но все же как-то удалось сдержаться.
- Нет у меня никакой женщины, - отрезал я. И добавил: - Уже нет.
- Да ну? – ее голос взлетел на несколько тонов выше. – А она в курсе? Что ее нет?
Формально женщина имелась. И да, насчет того, что ее уже нет, была не в курсе. Хотя наверняка догадывалась. Поэтому я рванул в контратаку:
- А твой муж, Яна, в курсе, где ты сейчас? И что ты со всякими левыми мужиками по ночам по барам шаболдаешься?
- Чупин, ты с дуба рухнул? – она подошла ближе, почти к самой кровати, и я наконец увидел ее лицо, действительно злющее. И… недоумевающее. – Какой на хрен муж?
- Ой да ладно, видел я вас в субботу утром. На углу Восстания и Некрасова. Счастливое семейство, - и тут меня сорвало окончательно. – Я к тебе, между прочим, приехал. Думал, дойду до твоего дома и позвоню. А тут такая идиллия. Мама, папа и сынок. Занафигом соваться?
Пару секунд она смотрела на меня, сдвинув брови, а потом... закрыла лицо ладонями и расхохоталась.
- Чупин, ну ты и идиот! – с трудом прорывалась сквозь переливы. – Так это ты был тот мудень, который сначала носом в свои ботинки уткнулся, а потом сдрыснул, как таракан из-под тапка? А я-то думала, кто мне в спину целится лазерным прицелом. Я не замужем. И никогда не была. Это отец моего сына. Приехал его навестить. Из Канады. Мы с ним в хороших отношениях. Знаешь, так бывает иногда.
Яна убрала руки от лица, посмотрела на мою обалделую рожу и рассмеялась снова, до слез. А вслед за ней и я. С таким облегчением, как будто выжал и бросил двухсоткилограммовую штангу.
- А у вас ус отклеился.
- Чего? – фыркнула Яна.
- Тушь потекла.
Она облизнула палец, провела под глазом, только еще больше размазала.
- Иди сюда!
Хотел поймать ее за полу пиджака и подтащить к себе, но промахнулся. Уцепился за блузку и вытащил из-под юбки. Губы дрогнули, зрачки расширились. Наклонилась надо мной, застыв в деревянно-напряженной позе.
Одной рукой я стирал черные потеки под ее глазом, другая осторожно скользнула под блузку, подобралась к груди. Тонкий мягкий лифчик без бретелек – зачем они вообще такое носят? Зато не надо лезть под него или стягивать, чтобы легла в руку. Сосок напрягся, уперся в пальцы – ну да, тоже своего рода эрекция.
Гладил, сжимал то одну, то другую, по очереди. Высокие, упругие, небольшие – как раз под ладонь. Смотрел ей в глаза, так, что лицо начинало расплываться. Ловил теплое лихорадочное дыхание: короткий, как всхлип, вдох и длинный судорожный выдох. И вдруг – ее губы на моих губах. Она целовала меня, а я… отдавался на милость победительницы.
Ну что, ведьма, возьми мизерикорд*, добей уже.
И тут снова открылась дверь.
Да что за день долбаный такой?!
- Извините, если помешала. Укольчик.
Медсестра. Юля. Или Оля. Я их не различал. Но Юля делала уколы больно, Оля нет. Пока не сделает, не узнаешь, которая из них.
Чертовы стулья! На что там Макс нажимал в коленке?
- Яна, может, ты хоть отвернешься?
- А надо? – хмыкнула она.
- А смысл?
Ну мать твою, не готов я еще демонстрировать тебе свое вставшее на полдень хозяйство. Хотя, вроде, стесняться там нечего. Но давай не сейчас, ладно?
Яна снова отошла к окну и отвернулась. Юля – черт, больно же! – наверняка потащилась. Да блин, смотри, может, ослепнешь. Хотя для врачей и медсестер все это чисто биоматериал.
Протерев место укола спиртовой салфеткой, Юля накрыла меня одеялом, подхватила лоток и ушла. Одарив на прощание ехидной усмешкой.
Яна села на стул рядом с кроватью. Что-то подсказывало: именно сейчас любые слова будут лишними. Все потом. Сейчас вместо слов – другое.
Белая юбка задралась, обнажив колени. Круглые, красивые. Положил руку на то, что ближе. Опустила ресницы, улыбнулась – той самой улыбкой Джоконды, от которой темнело в глазах.
Попробуй лежа и левой рукой забраться под юбку женщины, сидящей слева. Нужны дополнительные суставы. Пришлось сменить руку. Медленно-медленно, наблюдая за реакцией.
- Чупин, грабли убери! - тоном «ни в коем случае не убирай!»
- А надо? – повторил я ее слова.
- А смысл? – повторила она мои.
Смысл?
Меня всегда перло от кожи на том месте, которое у женщин на внутренней стороне бедра, прямо под трусами. Шелк. Как Янкина зеленая блузка. Задержался на нем, поглаживая, поднялся на сантиметр выше. Туда, где резинка.