Чего ж ты ноги-то так стиснула, а?
«Стой, скажи пароль». – «Пароль». – «Проходи».
Нет, проходить не стал, остановился на границе. На том месте, где нога переходит… ну да, в то самое жутко интересное место. А потом чуть сдвинул пальцы. Не под, а поверх влажной, хоть выжимай, ткани. Провел, вдавливая ее в ложбинку.
Хотел бы я попробовать этот сок на вкус…
- Смысл? А чего ж ты мокрая-то такая вся?
- Жарко, - с той самой шальной улыбкой. Как тогда – когда слезла с самоката, а я обнял ее. - Вспотела.
Угу. Вспотела. Рассказывай. Андерсен. Именно это я и хотел узнать.
- Пожалуй… я пойду.
- Пожалуй… иди, - согласился я. Потому что на первый раз этого было больше чем достаточно.
Она встала, одернула юбку. Подобрала сумку – надо же, у нее и сумка была, оказывается, а я и не заметил. Подошла к двери и остановилась.
- Яна…
- Приду… завтра.
Эй вы, там, наверху! Если это сон, то можно я не буду просыпаться?
*мизерикорд - средневековый кинжал, которым добивали поверженного противника, избавляя от мучений
20
Яна
На парковку я выбралась с подгибающимися коленями, все еще не в состоянии отдышаться. Машинально ответила по пути на парочку «ой, здравствуйте». В джинсах и без макияжа узнавали нечасто, а вот при параде – регулярно.
Села в машину, открыла два окна, чтобы вытянуло духоту. Мокрой спины коснулись холодные пальцы сквозняка. И если б только спина была мокрая!
Господи, да что же это такое-то?!
Уткнулась лбом в руль и заскулила. Хоть самой себе руки под юбку засовывай, прямо здесь и сейчас.
А это, Яна, то самое. Чего у тебя нет к замечательному во всех отношениях Мишке. К другим было, но по сравнению с этим – как мышь против слона.
Я вспомнила, как он стирал тушь у меня под глазом, а другой рукой сжимал грудь. Не грубо, но так, словно имел на это полное право. И как я, уже не соображая, что делаю, наклонилась и поцеловала его, нырнув в эти ощущения с головой, полностью отдавшись им.
Вспомнила – и снова по всему телу пробежала крупная дрожь. Нет, не мелкие колючие мурашки, а почти судорога, когда хватаешь открытым ртом крошечную порцию воздуха и сжимаешься в тугую точку. Так, что в ушах начинает шуметь кровь – словно ветер в вершинах деревьев. И никак не можешь выдохнуть, выталкивая из себя воздух короткими толчками. Низ живота налился горячей тяжестью, которой не хватило места внутри, и она тут же просочилась наружу, добавив еще порцию к уже случившемуся потопу.
Нет, надо срочно как-то успокоиться, иначе доеду лишь до первого столба, и это еще в лучшем случае.
Что я вообще делаю, а? О чем думаю? Хотя тут уместнее вопрос, не о чем, а чем. Известно, каким органом. Уж точно не головой.
Яна, черного кобеля не отмоешь добела. Кто был в молодости неуправляемым потаскуном, так им и останется. Он же органически не может быть с одной бабой хоть сколько-нибудь долгое время. И они всегда будут на него вешаться, как эта сопля малолетняя. Что поделаешь, если он такой же приманчивый, как и я. И, кстати, вопрос о его женщине остался открытым, ловко так перевел стрелки на меня. Я-то насчет мужа ответила, а Вадим нет: знает ли она, что уже стала бывшей? Сомнительно.
Интересно, если, конечно, правда, в какой момент это произошло? Сейчас? Или раньше? Он же сказал, что приехал в Питер ради меня. Может, когда прислал розы? Или даже когда ходили с ним по барам?
Вот только что из этого может получиться? Да ничего хорошего. Особенно учитывая, что мы живем в разных городах. Случайные короткие встречи? Ему быстро надоест, а я снова вляпаюсь, причем намного глубже, чем шестнадцать лет назад. Фатально глубже. Оно мне надо?
Полностью успокоиться не удалось. Перебираясь черепашьим шагом из одной пробки в другую, я все равно думала в эротическую сторону. Правда, это было уже такое… обобщающее-собирательное на тему «секс в жизни Яны».
А секс в жизни Яны играл далеко не последнюю роль. Может, и не самую главную, но без него Яне было очень даже кисло. И она вовсе не считала постель без чувств чем-то аморальным. Главное – чтобы тянуло друг к другу.
Слушая перед выпиской из роддома лекцию о контрацепции, я даже представить себе не могла, что добровольно захочу лечь в постель с мужчиной. Заинтересованные взгляды откровенно пугали. А смотрели многие: после родов я вдруг превратилась из ощипанного бройлера в довольно привлекательную женщину. Объективно, красавицей меня никто не назвал бы, хоть в восемнадцать лет, хоть в тридцать, особенно невыспавшуюся и без косметики, но все же было во мне что-то такое… магически притягательное. Об этом не раз говорили и мужчины, и женщины. Да и без слов было ясно, что западают чуть ли не с первого взгляда.