- Да? И какой же? – я пересела с кровати на стул, но Вадим тут же поймал мою руку. – Как правильно отшивать влюбленных дурочек? Я слышала, как ты с этой девочкой вчера разговаривал. Совсем не так, как со мной. А кстати, от чего такого ты ее спас?
Он рассказывал долго. Начал с того, как думал обо мне, когда вернулся в Москву, и как смотрел без конца запись нашей передачи, пока не рванул вдруг снова в Питер. Рассчитывал встретиться со мной, но увидел с Алексом и Мишкой и решил не соваться в счастливую семью. Сбежал, бродил весь день по городу, пока уже ночью не заметил, как двое гопников затащили в подворотню девушку.
- Знаешь, Ян, я такой злой был, что от души им навалял. Прямо, можно сказать, с удовольствием. Но при этом как-то неудачно колено дернул. У меня еще спортивные травмы были, потом авария. Хоть мне Макс и слепил ногу обратно из говна и палок, но какой-то, как он сказал, дегенеративный процесс все равно шел. А тут еще в спортзал не слишком удачно сходил. Я ведь тогда на запись чуть не опоздал, потому что в академии задержался. Макс мне томографию делал и блокаду.
- И ты потом столько ходил пешком, да еще и на самокате? – ужаснулась я. – Чупин, ну ты точно придурок.
- А что на самокате? – пожал плечами он. – Встал и поехал. Но да, наверно, ты права. Придурок. Тебе как, нужен в хозяйстве придурок?
- Не знаю. Надо подумать. И что, девчонка в тебя тут же влюбилась - как в принца на белом коне?
- Ну, видимо, да. Уж не знаю, с чего на меня вечно малолетки западают.
Я хотела его слегка треснуть свободной рукой, но не дотянулась.
- Смех смехом, Яна, - вздохнул Вадим, - а я еще не знаю, какие от этого будут последствия. Папа у девочки непростой. Царь у нее папа.
- В смысле, царь? – не поняла я. – Подожди, Николай Царь? Да ты что?!
- Знаешь его?
- Да кто ж его не знает. Но я и лично знаю. Два раза у него интервью брала. Первый раз давно, еще когда только пришла на телевидение, второй – в прошлом году. Если не касаться его профессиональной деятельности, мне он показался вполне адекватным.
- Мне тоже, но кто знает, если вдруг решит, что я обидел его доченьку. Хотя я уже думал об этом. Если даже у него есть возможности устроить мне неприятности с бизнесом, питерский филиал все равно как кость в горле. Наверно, разумнее будет его продать. Даже если и с потерей в деньгах. Вытягивать из болота дороже и сложнее. А что касается уроков, может, ты и права насчет того, как отшивать дам, но я другое имел в виду. Что свои ошибки надо исправлять. Если, конечно, это возможно. Как ты думаешь, ту мою ошибку можно исправить?
Как же мне хотелось ответить: «да, конечно, можно». Но… решила, что лучше быть честной:
- Не знаю, Вадим. Все слишком сложно.
Он смотрел на меня, не отрываясь.
- Скажи, Яна, ты этого хочешь? Чтобы мы попытались?
- Я не…
- Да или нет?
- Д-да.
- Спасибо, Яна, - Вадим чуть сильнее сжал мою руку, а потом поднес ее к губам и поцеловал.
Вадим
Когда я первый раз предложил Динке выйти за меня замуж, она сказала, что мы еще мало знакомы. Месяц – ну да, наверно, маловато. Хотя я бы женился на ней уже через неделю. На следующий день после того, как оказались в постели. Повторил предложение через полгода и услышал, что она «еще не готова». Не только за меня, но и вообще замуж.
Мне на тот момент исполнилось двадцать пять, ей - двадцать два, и я у нее был далеко не первым. Как-то по пьяной лавочке она разоткровенничалась и рассказала про всех своих мужчин. Разумеется, этот реестр меня не сильно обрадовал, но я сказал, и ей, и себе: да плевать. Главное, чтобы я в этом строю был замыкающим.
Третью попытку сделал через одиннадцать месяцев после знакомства, уже особо ни на что не надеясь, поскольку четко представлял себе расклад сил. И каково же было мое удивление, когда Динка согласилась. Но радость получилась какая-то жалкая. Даже, наверно, и не радость вовсе, а усталость после тяжелой работы. И ощущение: «как, и это все?!» Будто просил конфету, а получил фантик. К тому же все было ощутимо подпорчено ее скучающей гримаской: «ну ладно…» Из-за многоточия проглядывало расхожее: зануде легче отдаться, чем объяснить, почему не хочешь. На следующий день мы подали заявление, а через месяц, в годовщину знакомства, расписались.
Сейчас впереди был полный туман, в котором прятались ловушки. Абсолютная неопределенность: как все будет? Но когда Яна сказала свое неуверенное, с запинкой, «д-да», меня затопило такой яркой, ничем не замутненной радостью, какой я, наверно, не испытывал еще никогда в жизни. Разве что когда стал чемпионом мира, да и то оттенок был другим – больше гордости и удовлетворения.