- Наверно, сейчас сдохну, - пробормотал себе под нос, обцеловав ее руку вдоль и поперек. – От счастья.
- Чупин, ты точно ненормальный, - рассмеялась ведьма и дернула меня за бороду.
- Да, - я укусил ее за палец. – Ненормальный, старый, больной. Просто трындец. Ну и вляпалась ты, Яна.
- А если передумаю?
- Черта с два. Помнишь, как в детском саду говорили? Первое слово дороже второго.
- Там еще говорили, что первое слово съела корова.
- Вот тебе! – я показал ей фигу. Двойную, на двух руках. То есть четверную. Двойной дабл. – Никуда ты от меня теперь не денешься. Поняла?
- Как ты это делаешь? – вытаращила глаза Яна и попыталась просунуть мизинец хотя бы одной руки между указательным и средним пальцами.
- Будешь хорошо себя вести, научу. Но у тебя все равно не получится. Маникюр сломаешь.
- Гад какой! – пожаловалась куда-то в мировое пространство.
Я знал, она придет домой и спросит себя: а что это, собственно, было? Что я вообще делаю? Но это будет потом. А сейчас – я видел! – рада так же, как и я. Этот свет ни с чем не перепутаешь. Потому что она – в отличие от меня – ничего не забыла. Может, и не вспоминала, но все равно помнила. И то, как сказала, что стоило ждать шестнадцать лет…
Надо же, шестнадцать. Ровно половина ее жизни. В Терсколе я ее точно не заметил. Она тогда еще совсем малолеткой была, в школе училась. А я там едва ли не всю женскую команду перебрал, и биатлонисток, и гонщиц. Наверняка слышала, что обо мне говорили. И не испугало. Может, наоборот, привлекло? Ну как же, примерная девочка и плохой парень.
- Завтра придешь? – спросил я, когда Яна собралась уходить.
- Да, но только на полчасика. Сын в пятницу утром с отцом в Канаду улетает. Надо собрать все. Да и вообще побыть с ним.
- Надолго? В Канаду?
- На месяц.
А вот это уже интересно. Определенно интересно.
Да, таких снов мне давно не снилось. Хотя и не сомневался, что наяву будет еще лучше. Будет? Однозначно. Несмотря на мою, так сказать, ограниченную подвижность. Это нога у меня не в порядке, а все прочее – очень даже ничего. Осталось продумать технические детали.
- Макс, у меня к тебе просьба, - сказал я, когда тот пришел утром осмотреть мою ногу. – Я и так твой должник, а буду еще должнее.
- Интересное начало, - заметил он, ощупывая колено. – Излагай.
- Мне нужен законный повод, чтобы задержаться в Питере еще на недельку. Как минимум.
- Всего-то? – хмыкнул Макс. – Проще прощего. Смотри, Ольга тебя завтра выпишет, а с понедельника оформит на дневной стационар, как минимум дней на пять. Будешь к девяти приезжать, а вечером уезжать. Процедуры там всякие, капельницы, массаж. В общем, реабилитация. Но ценник конский, учти.
- Плевать. Спасибо. А ты можешь вечером зайти, когда Яна придет, и все это при ней повторить? Ну как будто я ничего еще не слышал? Часов в шесть?
- Если только на операцию не дернут. Ну ты, Чуп, даешь. Отхватил жар-птицу. Я ее сначала не узнал, потом сообразил, что это Логинова. Нинка моя по утрам ее передачу смотрит. Извини за бестактность, это всерьез или так просто?
- Надеюсь, что всерьез. Сложно все.
- Ха, а у кого легко? – Макс натянул ортез обратно на колено. – У нас вон с Ниной Львовной вообще сплошной экстрим. Сначала она мне машину подбила, так и познакомились. Потом я ей руку оперировал и на работу пригласил. Потом ушел к ней от невесты за десять дней до свадьбы. Ну а чтобы совсем не скучно было, полтора месяца назад роды у нее в машине принимал.
- В машине? – не поверил я.
- Ну да. Прямо посреди трассы. Ничего, как-то справились. Ладно, все, убежал. Постараюсь зайти.
Чтобы убить время до вечера, зарылся в бумаги по питерскому филиалу. Там вовсю шел внешний аудит, и промежуточные цифры оперативно скидывали мне. И складывалась картинка еще более печальная, чем при первом рассмотрении. Оставалось только поражаться, как талантливо некоторые товарищи умудрялись создавать видимость благополучия и воровать за обе щеки. А ведь насторожила меня именно вот эта цветущая стабильность, тогда как у всех пяти других заводов, включая головной, прослеживалась нормальная цикличность сезонных спадов и подъемов.
До окончательных итогов еще было далеко, но я все больше склонялся к тому, что возиться с филиалом нет смысла. Дождаться окончания всех следственных действий, вывести в самостоятельное юрлицо и выставить на продажу. А покупателя начать подыскивать уже сейчас.
Со всей этой тряхомудиной и не заметил, как прошел день. Хоть какой-то плюс. Звонил Володя, звонила мать и еще куча всякого народу. Лиля затаилась – наверно, в очередной раз обиделась. И так захотелось плюнуть на все приличия и предосторожности, позвонить самому и поставить точку. Просто невыносимо было начинать что-то с Яной, пока не закончил с ней. Как будто за спиной дверь, из которой дует.