Уйти раньше не получилось. На записи произошли перестановки, срочно пришлось готовить вопросы завтрашнему гостю, чтобы скинуть по почте. Приехала в академию уже около шести, и тут же пришел Фокин - кто бы сомневался! И с самым серьезным видом начал затирать, что Вадима вот уже завтра выпишут, но не мешало бы еще на недельку задержаться на реабилитацию. А Чупакабра кивал с таким же серьезным видом: нушопаделать, раз надо, значит, надо. А я отвернулась к окну, чтобы не расхохотаться и не испортить им всю малину. Дождалась, когда начнется жалостливое про гостиницу, и подкинула неуверенное, что, вообще-то, одна с завтрашнего дня. И раз такое дело…
Смех пузырился внутри, как шампанское в бутылке, которую основательно потрясли. Специально на пьедестале почета так делали, когда уже отошли дяденьки из спорткомитета и отыграл гимн. Чтобы на фотках фонтан пены погуще получился. Но я старательно прятала улыбку и хмурила брови: вроде как сомневаюсь, что это удачный вариант. Может, все-таки лучше в гостиницу?
Правильная дичь не должна ловиться вот прямо так, по зеленому свистку, она обязана потрепыхаться для большей приятности. Причем взаимной.
К счастью, он не стал продолжать перформанс с кривлянием: «ах, это неудобно, не хочу тебя стеснять». Потому что я бы не выдержала, заржала и все испортила.
- Спасибо, Яна…
Все остальное было сказано без слов. Я поняла.
Хотелось визжать и прыгать. Завтра, завтра, завтра…
Дожить бы еще до завтра!
Вот ведь мать-ехидна. Ребенок на месяц улетает за океан, а она радуется, потому что мужика домой сможет притащить!
- Только тебя ведь, наверно, утром выпишут, а я раньше обеда не смогу приехать.
- Ничего, - сдвинул брови Фокин, и эти хреновы заговорщики обменялись многозначительными взглядами. – Выпишут около одиннадцати, а до обеда я его где-нибудь в ординаторской пристрою. Как сможете, так и заберете. Яна, а можно с вами селфи сделать? А то ведь жена не поверит.
- Да пожалуйста, - фыркнула я. – Хотите, я вас на передачу приглашу? Расскажете теткам про здоровые красивые коленки.
- Заметано, - кивнул он и щелкнул нас с ним на телефон.
Вадим
Я бы не понял, что все разыграно как по нотам, если б не дьяволинка в ее глазах. Да и та промелькнула лишь на секунду, когда Макс вышел. Вот и думай теперь, случайно промелькнула или умышленно: чтобы я догадался, что она догадалась.
Застонал мысленно от восторга: вот ведь хитрая же белка!
Белка – так и легло на мысли, ну очень ей подходило. Бабушка в детстве сказку читала про белочку-умелочку. Только я говорил «белочка-чумелочка». Вот точно – чума рыжая. Или ведьма, но это если злая.
Хорошо, дорогая моя, а ты теперь тоже подумай, заметил я или нет. Так и будем зеркалить до бесконечности. И кто бы знал, как мне нравится эта игра! Как нравится, что ты – такая! Как твоя грудь точно мне под ладонь, так ты сама – точно под меня. Вся. Вроде бы и неоткуда знать, но все равно знаю. И за это готов тапочки в зубах приносить, лишь бы за ушком почесала.
А вот об этом думать, пожалуй, не стоило. Потому что фантазия не остановилась на том, как на карачках несу ей тапки. Пошла дальше: как выплевываю их и забираюсь носом под юбку. И ведь не спрячешься под одеялку, а эти штаны трикотажные – как рекламная кампания: глядите, люди добрые, эвона чего у меня есть!
- Чупин, да ты маньяк, оказывается.
Улыбка дразнящая, голос – грудной, бархатный, взгляд – беззастенчивый, я бы даже сказал, бесстыжий. Улыбка как губы, голос - как язык, взгляд – как пальцы. Гладят, ласкают сквозь ткань, аж в глазах потемнело.
- Еще какой маньяк, - поймал ее за юбку, подтащил, заставил сесть рядом. – Маньячище. Еще пожалеешь, что пригласила малознакомого маньяка к себе домой.
- Учитывая твое беспомощное состояние, как бы ты еще, Серый волк, не пожалел, что напросился домой к малознакомой Красной шапочке.
Напросился? Ага, значит, я не ошибся. А сейчас что это было: случайная оговорочка или… не случайная? А впрочем, какая разница, если чья-то ладошка случайно – или не случайно? – аккуратно легла прямо на… рекламную кампанию? Видимо, решила эмпирическим путем убедиться, что это не фейк из туалетной бумаги. Пока еще не поздно.
- Черта с два ты сейчас куда-нибудь уйдешь, - я прижал ее руку плотнее. Ну чтобы уж точно никаких сомнений не осталось.
Наклонившись, Янка провела самым кончиком языка по моим губам. Словно тонко очиненным грифелем. И увернулась, когда попытался поймать его зубами.