- Вадик!
Он остановился, глядя на спешащую к нему длинноногую темноволосую девицу в платье-милитари.
- Лиля, какого черта?
Лиля?! Ну кто бы сомневался! Вот не к добру я вчера о ней вспомнила.
Они о чем-то заговорили, уже тише, и я с трудом выхватывала отдельные слова, суть которых сводилась к тому, что она прилетела на крыльях любви, а он как-то не слишком и рад. Лиля стояла ко мне спиной, Вадим в профиль, и выражение этого профиля было самое что ни на есть злое. И вместе с тем растерянное. Ну ясное дело – такая сцена у меня на глазах! Опять!
Когда эта драная коза попыталась повиснуть у него на шее, я не выдержала. Выбралась из машины и направилась к ним. И пока шла, желаний у меня было ровно три. Выдрать этой лахудре все патлы, зарядить Чупину от души по яйцам и по колену, а потом вернуться домой и выставить его чемодан на лестницу. Но надо было ехать на работу, а все остальное вряд ли имело смысл.
- Здравствуйте, Лилечка, - я включила сладкую идиотку и улыбнулась до ушей. – Как я рада вас видеть!
Она растерянно моргала, приоткрыв рот. На редкость идиотский вид. Чупакабра напоминал… чупакабру. Или мадагаскарского лемура-лори.
- Я вам так благодарна, так благодарна, Лилечка! – крепко обняв, я звонко чмокнула ее в щеку. – Если б вы не уговорили Вадика на то интервью, мы бы с ним не встретились. И он бы ко мне не приехал. Я так счастлива – и все благодаря вам, Лилечка. Скажите, - я интимно понизила голос, но так, чтобы ему тоже было слышно, - а он со всеми в постели такой зверь? Или только со мной?
Чупин закусил губу по самую бороду. Лилечкина физиономия окрасилась в изысканный цвет бордо… или борща, но не суть. Совершив полицейский разворот, она взяла с места так, что каблуки едва не задымились.
- Наверно, живот прихватило, - пробормотала я себе под нос и пошла к машине.
- Яна!
Не оборачиваясь, я показала средний палец, предельно четко обозначила направление к известной перуанской деревне, села за руль и выехала со стоянки.
Сейчас у меня не было никакого желания разбираться, забыл ли Чупин поставить Лилечку в известность, что та в отставке, или же она плохо расслышала и заявилась уточнить, куда именно ее послали: в ту самую деревню или, может, на XYII съезд КПСС. Дважды за неделю – это уже переборчик. Если подобное случится еще раз, я больше не буду влезать. Куплю билет в первый ряд, колы и попкорна. И делайте что хотите. Без меня.
Вадим
Видимо, я резко поглупел под воздействием гормонов, если подумал, что эта коза так просто сдастся. Ждал ответного звонка если не сразу же в четверг, то хотя бы в пятницу. Слез, заверений, что она белая, пушистая и оклеветанная, признаний в большой и светлой любви. Не дождался и выдохнул с облегчением. Подумал, что Володя там на месте ей доходчиво объяснил, что лучше тихо слиться в закат, пока не стало хуже. Но то ли не объяснил, то ли не слишком доходчиво, раз заявилась собственной персоной. Надо бы выяснить, конечно, как узнала, куда заявляться, вопрос любопытный. Хотя… ну да, конечно, еще перед первой поездкой говорил ей, что в ВМА зайду на консультацию. Наверняка позвонила в справочное и уточнила, там ли я.
По закону подлости принесло ее при Яне. Чтобы жизнь не казалась медом, а то слишком уж хорошо все шло. Второй раз за неделю при ней на меня вешались бабы – страшно даже представить, что она подумала. И если с Ляной моей вины не было: ну правда, спас девчонку от гопоты и больше ничего, то тут… Я уже знал, какой моя белка может быть зубатой. Акулья белка. Никакая вакцина от бешенства не спасет. Прививать уже некого будет. Хорошо бы осталось хоть что-нибудь, чтобы похоронить. В коробке из-под обуви.
Когда Лиля повисла у меня на шее, я потерял равновесие и оперся на больную ногу. Чуть не заорал и пропустил тот момент, когда Яна вышла из машины и направилась к нам. Еще успел подумать, что это уже не белка, а песец. Полный. Но того, что случилось, предположить никак не мог.
Вот не смешно ни разу, но это был восторг. Ей бы в театре играть. Убила Лильку наповал, особенно последней фразой. А потом так же эффектно удалилась, одарив на прощание острым, как бритва, взглядом и показав фак. Элегантный, изящный фак, сверкнувший перламутровым ногтем. Ну а я развернулся и пошел внутрь. Не догонять же ее, топоча костылем, с воплями: «Прости, дорогая, я все объясню». Пусть остынет сначала. Оставалось только надеяться, что до вечера ей времени на это хватит и она за мной приедет. И что Лилю я больше не увижу.