От этой мысли у Ленни болело сердце. И я сейчас ощущала это сердце так же остро, как собственное.
- Нам нужно во дворец, - ответила Милли тихо, не открывая глаз. - На аудиенцию к императору и Аравейну.
Я поперхнулась.
- А к императору-то зачем? Мне вроде только маг нужен был.
- Тебе - да. Но нам с Брашем нужен император.
- Зачем?
Повернув голову, я увидела, что Эмиландил улыбается.
- Дать благословение эльфу на брак может либо Повелитель, либо император. Просить у отца благословения я не собираюсь, попытаю счастья с Эдигором.
По моей голове будто отбойными молоточками застучали.
- На брак?..
- Да, Линн. Мы с Брашем хотим пожениться.
У-у-у... Ёлки зелёные. Это уже просто за гранью моего разума. Конечно, Милли и Браша всегда связывали очень хорошие отношения, я это понимала ещё когда писала свою книгу, но чтобы вот так?.. И какой же я, простите, демиург, если не разглядела любовь между двумя своими персонажами?!
И пока я раскладывала по полочкам свой взорванный мозг, Ленни тихо рассмеялась.
- Я ведь говорила тебе, Линн. Жизнь - это всегда намного больше, чем книга. Больше и сложнее.
Я села на постели и в упор уставилась на Милли.
- Когда вы с Брашем это поняли?
Эльфийка улыбнулась.
- Ну, мы объяснились друг с другом пару дней назад, в разгар нашего путешествия к столице. Я влюбилась в него с первого взгляда, Линн. Он очень похож на моего отца.
Я подпрыгнула на своей кровати, вытаращила глаза и хрипло переспросила:
- Что?!
- Браш похож на Робиара, ты всё верно расслышала, Линн, - повторила Милли.
Нет, я точно схожу с ума.
- Но ты ведь ненавидишь его.
- Кого?
- Робиара.
Эмиландил повернулась ко мне, и я увидела, что в глазах у неё застыли слёзы. Мне стало ужасно не по себе. Будто я сказала что-то ужасное, неправильное.
- Когда ты сказала, что отец хочет уничтожить Эдигора, я вспомнила одну вещь, - Милли, подняв руку, вытерла повлажневшие глаза. - У папы когда-то была единственная. Вы ведь знаете, что это значит, да? Он был женат на сестре Интамара по имени Лемена. Но однажды... я не помню точно, что случилось... в общем, она умерла.
Краем глаза я заметила, как Ленни, услышав эти слова, нервно вцепилась в одеяло, зажав его в кулаки.
- Для любого эльфа потерять свою единственную - или единственного - это трагедия. Некоторые сходят с ума. Но большинство просто уходят, не дожидаясь, пока смерть заберёт их, за своим любимым или любимой. Мой отец не мог этого сделать, потому что был Повелителем, и его уход стал бы настоящим ударом для всех тёмных эльфов. Пришлось бы выбирать нового Повелителя, а ведь наша семья уже тысячи лет держит власть в своих руках. Но так уж получилось, что папа остался последним представителем династии, и он не мог позволить себе уйти. Он должен был оставить наследника.
Милли вздохнула. А я ловила каждое её слово.
Я ведь знала всё это. Знала... Но воспринимала совершенно по-другому.
Возможно, в этом заключалась ещё одна моя ошибка?
- Сто пятьдесят лет отец даже не помышлял о том, чтобы жениться на ком-то ещё. А потом всё-таки поддался на уговоры и взял в жёны одну эльфийку... которая как раз и родила моих братцев, Виана и Тимирея, - Милли усмехнулась. - Ты сказала, Линн, что я ненавижу своего отца, но это не так. Я ненавижу Виана и Тимирея, а папу мне просто жаль. У меня есть... одно воспоминание, благодаря которому я просто не могу ненавидеть отца.
- Какое? - прошептала я, не отводя глаз от напряжённого, печального лица Эмиландил.
Она вздохнула.
- Можно я не буду сейчас о нём говорить?
- А твоя мама? - тихо спросила Ленни, тоже вдруг сев на постели. - Это та же самая эльфийка, которая родила твоих братьев?
- Нет, - Милли покачала головой, - другая. Но они обе ушли от отца к другим эльфам. У нас это можно по закону, если супруг не является твоим единственным. Я никогда не видела свою мать.
- Я тоже, - сказала маленькая Тень, грустно улыбнувшись. - Но я знаю, что её звали Ленни. И она ненавидела меня до глубины души.
Тут я, не выдержав, встала со своей кровати, села рядом с Ленни и взяла девочку за руку.
- Знаешь, что бы к тебе ни испытывала тогда твоя мама, я думаю, что теперь она уже передумала.
К моему удивлению, то же самое сделала Милли. И теперь мы сидели на узкой койке, прижавшись друг к другу. Я, сжимая ладошку Ленни в своей руке, чувствовала, как теплеют её пальцы.
- Спасибо, - вздохнула она, наградив нас с Эмиландил очень тёплым, ласковым взглядом своих тёмных глаз.
- Не за что, - ответили мы хором.
Несколько секунд мы молчали, а потом Ленни вдруг сказала:
- Милли... Я очень хорошо знаю, что случилось с Леменой, единственной твоего отца. Хочешь, расскажу? Вряд ли ты слышала всю историю. К этому Иборг имеет самое прямое отношение.