- Ты говоришь так, будто собираешься куда-то надолго уехать.
- Так и есть, - он грустно улыбнулся и начал рассказывать.
Императрица слушала его, не перебивая. Она не задала ни единого вопроса, пока Эдигор рассказывал ей про свою другую жизнь. Только прижималась к груди и обнимала обеими руками.
А когда Эдигор закончил свой рассказ, Дориана подняла голову и сказала, глядя своему мужу прямо в глаза:
- Я знала, что ты не такой, как остальные. Другой мир... кто бы мог подумать.
Он рассмеялся.
- Пожалуй, действительно никто.
- Что ты собираешься делать?
- Как и всегда, Ана, - Эдигор, улыбнувшись, погладил её по щеке. - То, что должен.
- Два мира, - вздохнула Дориана, по-прежнему смотря на императора очень серьёзно и немного печально. - Два долга. Две жены. Какой долг важнее, Эд? Я не могу представить, что ты в итоге выберешь, но, наверное, ты должен выбрать?
- Нет, Ана, - Эдигор встал с пола, продолжая прижимать к себе императрицу, а затем опустился в кресло, усадив Дориану на колени. - Не я буду выбирать. Ты.
И рассмеялся, услышав её тихий удивлённый вздох.
... Чуть позже, когда Эдигор возвращался в свои покои, чтобы вымыться и переодеться перед ужином, он наткнулся на Ленни. Девочка поднималась по лестнице, направляясь, видимо, к Аравейну.
- Здравствуй, - сказал император, улыбнувшись. - А я думал, ты не пользуешься лестницами.
- Добрый вечер, ваше величество, - Ленни кивнула. - Порой врываться к кому-то в комнату без предупреждения означает приобрести вечного врага.
Некоторое время Эдигор рассматривал девочку, словно пытаясь найти в ней то, чего не замечал раньше, но всё было как всегда - невзрачное платье, тяжёлые башмаки на ногах, похожие на огромные ореховые скорлупки, прямые тёмные волосы, очень спокойные и серьёзные карие глаза. Ленни встретила взгляд императора прямо, не таясь.
- Ты считаешь меня жестоким, Ленни?
Девочка удивлённо моргнула.
- Что?.. К чему вы это, ваше величество?
- Эллейн ведь рассказывала тебе обо мне. Ты знаешь, как я с ней поступил. Так что, Ленни? Ты считаешь меня жестоким?
На одну секунду взгляд девочки дрогнул, словно в смятении перед какой-то настойчивой мыслью, но затем вновь окаменел.
Эдигор даже не заметил, как непроизвольно сделал шаг вперёд - с таким нетерпением он ждал ответа Ленни.
- Нет, ваше величество, - сказала она наконец очень тихо. - Я не считаю вас жестоким.
- Но то, как я поступил с Элли... Я ведь использовал её. Я знал, что она страдает, но даже не нашёл в себе сил извиниться. Я раз за разом требовал от неё всё больше и больше, вместо того, чтобы сказать: хватит, довольно, перестань, возвращайся.
- Не берите на себя больше, чем вы уже взяли, ваше величество.
Эдигор с волнением вглядывался в глаза Ленни, спокойные и словно непроницаемые.
- Что ты имеешь в виду? Ты считаешь, что я не виноват?
- Виноваты, - девочка еле слышно вздохнула. - Но не больше, чем сама Эллейн. Вы ведь не заставляли, не толкали, не насиловали. Просто просили.
- Приказывал, - уточнил Эдигор, но Ленни покачала головой.
- Нет, ваше величество. Вы просили. По крайней мере, Эллейн именно так воспринимала все ваши слова. И это был её выбор - помогать вам или нет, работать на Тайную службу или уйти. И я повторюсь - не берите на себя больше, чем вы уже взяли. На ваших плечах и так весь Эрамир, совершенно ни к чему взваливать на них ещё и вину за то, что произошло с Эллейн.
- Но я ведь виноват.
- Она тоже. А вы просто были хорошим императором. Всегда были и, я думаю, всегда будете. Вы просто выполняли свой долг. И она это понимала.
Они смотрели друг на друга и продолжали говорить. Но уже без слов, просто глазами.
Так бывает, когда произнести вслух не можешь, но сказать всё-таки должен. Может быть, просто для того, чтобы наконец успокоиться.
- Простите сами себя, ваше величество, - прошептала Ленни. - И отпустите её. Вот и всё.
- Всё?
- Всё.
Эдигор улыбался, глядя на то, как маленькая фигурка девочки поднимается по лестнице и исчезает в коридоре, ведущем в комнаты Аравейна. Он чувствовал небывалое спокойствие и уверенность в будущем.
Всё получится. Должно получиться.
Императору очень хотелось в это верить.
Глава восемнадцатая,
в которой я вновь встречаю Эллейн
Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придёт конец. Слава безумцам, которые живут себе, как будто бы они бессмертны.