Сказка о маленькой Тени - так я называла эту историю. Она не имела никакого отношения к сюжету моей книги, но всегда мне ужасно нравилась. Сказка, которую Рым читал своей сестре перед сном накануне её гибели. Крошечный эпизод из жизни моего любимого персонажа. Небольшая история, в которую я вложила столько собственных чувств, что она умудрилась ожить.
Я, как и героиня моей сказки - маленькая Тень - была проклята. Ненавидела саму себя, но и жалела тоже. Не могла найти своего места в мире, потому что он не принимал меня. Только маленькая Тень была проклята ещё до своего рождения, а я - в тот момент, когда в одной из московских больниц мой брат сделал свой последний вдох.
У тебя не было имени, маленькая Тень, оно было не нужно мне. И тем не менее - ты ожила. Наверное, я вложила в твою историю столько сил, что ты просто не могла не ожить.
Ленни...
"Прости меня".
"Что?"
В её голосе было столько изумления.
И тогда я, волнуясь, как никогда в жизни, рассказала ей всё.
Впервые в этом мире я рассказала о себе всё. И кому - девочке, которую знала меньше суток!
Рассказала о мире, из которого я сюда перенеслась, о своём настоящем имени, о Рыме-Олеге, о силе демиурга, о пророчестве... Обо всём.
И даже о сказке про маленькую Тень упомянула. Я думала, Ленни будет расспрашивать меня именно о ней, но нет.
"Ты должна убить Эллейн".
"Что?!"
"Когда та, что проклята ещё до своего рождения, уйдёт в Тень - это про Эллейн. Тень не может умереть, она может только уйти... и она должна уйти!"
"Ленни..."
Я не знала, что сказать. Убить Тень? Но это невозможно. Как можно убить того, кто по-настоящему не живёт?
Я не знаю такого способа. Я - автор это мира, чёрт возьми, и я не знаю такого способа!
Видимо, Ленни уловила мою последнюю мысль, потому что сказала:
"Не бойся, Линн. Аравейн знает. Он расскажет".
"А ты уверена, что он знает?"
Ленни улыбнулась. Легко, кончиками губ, но эта улыбка преобразила её грустное лицо до неузнаваемости.
"Да. Аравейн знает. Ведь он когда-то сам уничтожил одну Тень".
"Уничтожил?! Но... как?!"
"Он сам тебе расскажет. А теперь давай спать. Скоро уже рассвет, а мы ещё ни минуты не отдыхали".
Признав правоту Ленни, я только вздохнула, а затем повернулась на другой бок и закрыла глаза.
В голове у меня, как в огромном муравейнике, копошились мысли.
За пределами повествования
Здравствуй, Интамар.
Вчера вечером я нашёл убийцу твоей сестры. Всё встало на свои места.
Накануне своей смерти Лемена узнала о беременности Марин и собиралась отправить её назад в Лианор, считая, что ей не стоит находиться среди враждебно настроенных тёмных эльфов. Служанка же не хотела возвращаться в столицу, но открыть твоей сестре причину своего отказа не хотела, поэтому Лемена посчитала, что Марин просто беспокоится за свою госпожу и решила отправить её в Лианор в приказном порядке.
Марин была в отчаянии. Интамар, мне крайне неприятно тебе об этом говорить, но твой двоюродный брат Рингар, гостивший в Эйме несколько месяцев назад, - именно он сделал служанке Лемены ребёнка. Причём Рингар взял девушку силой.
Именно поэтому Марин так отчаянно не хотела возвращаться в Лианор. Она испугалась и решила отравить свою госпожу, а когда Лемена умерла, испугалась ещё больше.
Я нашёл Марин недалеко от границ земель тёмных эльфов, в доме одной деревенской знахарки. Девушка пыталась избавиться от ребёнка. Она в отчаянии и от собственного поступка, и от его последствий, и она боится, что её могут отдать Рингару. Марин ненавидит его.
Пока я погрузил девушку в целебный сон. Я жду твоего решения. Что мне делать с ней? К Робиару я её не повёз - опасаюсь, что он убьёт Марин, как только увидит.
Я надеюсь, ты примешь справедливое решение. Эта девушка несчастна и по-настоящему жалеет о содеянном.
Твой друг Аравейн
Архив личных писем Интамара, императорская библиотека
Являясь единственной дочерью императора Басада, Дориана всю свою девятилетнюю жизнь каталась, как сыр в масле. Отец баловал маленькую Ану, как мог, называл отрадой для своего сердца, светом в окошке, золотой принцессой Мирнарии.
Ана не ожидала, что император сможет так с ней поступить - отдать ненавистному чужаку из Эрамира, как какой-то товар, а не любимую дочь. Она осознавала, что это политический союз, но пока была не способна понять, зачем он нужен двум императорам.