Конечно же, допускать этого нельзя. Проблема сращивания власти и криминала становится актуальной не только для отдельного региона, но для страны в целом. Если же быть более точным, она сотрясает основы современной цивилизации на планете, несущейся на всех парусах по извилистому пути глобализации.
Сегодня две политические силы борются за будущее России: неолибералы и патриоты-почвенники. Неолибералы по природе своей космополиты, составляющие костяк российской компрадорской буржуазии, давно уже не живут интересами страны и потоком гонят заработанные в России средства за «бугор». Там они приобретают недвижимость, учат своих детей.
Патриоты-почвенники борются за процветающую Россию, экономическим фундаментом которой должны стать принципы социальной справедливости. Они стремятся сократить разрыв между бедными и богатыми, убрать из коммерческого лексикона почти людоедский лозунг «Прибыль любой ценой».
Составной частью политической стратегии патриотов стало требование немедленной деолигархизации экономики. Задача не из простых, так как самыми жирными кусками государственной собственности завладели вчерашние фарцовщики с уголовным прошлым, чиновники-перерожденцы прежнего советского аппарата. Они остервенело набросились на народное добро, рвут его на части, растаскивают по всему миру, ничего не создавая взамен. По своей психологии, дурным привычкам, барской надменности они очень похожи на обитателей джунглей, которых с редким сарказмом и откровенной брезгливостью чистокровного английского аристократа описал самый популярный после Шекспира и Байрона английский писатель Редьярд Киплинг. Почти портретное сходство социальной психологии части нашей элиты автор «Книги джунглей» передал через поведение хищников: «У них нет закона, нет собственного наречия; они пользуются крадеными словами. Они злы, грязны, не имеют стыда. Они часто садятся кружками, чешутся, отыскивая блох и притворяются людьми. А потом без всякого повода затевают между собой ожесточенные драки и бросают своих мертвых туда, где население зарослей может увидеть эти трупы».
Согласитесь, жутковато становится от резких и точных слов писателя, будто прожигающих тебя насквозь. Киплинг хорошо знал мир корыстолюбцев и мошенников, занявших господствующее положение в обществе. Об их пробивной силе, коварных помыслах, пошлости и бесстыдстве он предупредил последующие поколения людей.
К слову, из всей грязи и коварства, которые использовали против меня заказчики преступления, больше всего поражают бесстыдные методы зомбирования сознания исполнителей их воли. Все они построены на гнусной лжи. Это наглядно подтвердил допрос киллера Левина.
Следователь задал ему вопрос, вполне логичный для выяснения мотива преступления: «Как вы согласились на поступок, который мог привести к гибели человека, ничего не сделавшего для вас плохого? Больше того, которого вы даже не знали?» Ответ парня лично меня ошеломил, хотя всякое на своем веку приходилось слышать. Оказывается, он долго не давал согласия на преступную акцию, выдвигал аргументы, где звучало какое-то подобие нравственных принципов. Но его подельники знали, как надавить на психику морально неустойчивого человека, вставшего на криминальную стезю. Они объяснили ситуацию просто, на понятном ему языке: «Губернатором избрали главаря крупной мафиозной группы, и эти крутые ребята всех конкурентов согнут в бараний рог, все подомнут под себя. Устроят настоящий кошмар в области. Придется всем бежать, в том числе и тебе, торговцу наркотиками». И Левин пошел на преступление, что называется, вооруженный бандитской идеей своих подельников.
Заканчивая пересказ этих событий, я еще раз убеждаюсь в истине, что сущность жизни каждого из нас состоит не только в настоящем и в ожидании будущего, но и в воспоминаниях о прошлом. Но не только в тех воспоминаниях, которые отражены в пожелтевших письмах родных тебе людей, в милых семейных реликвиях, а в памяти о реальном мире, наделенном радостью и тяжелой тоской, верной дружбой и грубым вероломством.
Вечером того тяжелого дня, оставшись один в большом губернаторском кабинете, я многое вспомнил и как бы заново прожил тот отрезок времени, который Стал прелюдией недавних мрачных событий. Особенно ярко память воспроизводила годы далеко ушедшей юности, первые шаги в заводском коллективе, студенческую пору, беспокойные комсомольские будни. Те годы тоже не были легкими. В них встречались периоды, когда от несправедливости и людской подлости хотелось выть, как раненому зверю. Но проходило смятение, наступала светлая пора и появлялось убеждение, что пережитые трудности не только не сломили, а закалили характер и укрепили волю. Мрачный провидец Ницше был прав - человек, который выживает в схватке с мерзостью, становится сильнее.