Вторично икону Николая Великорецкого отправили в Москву по требованию царя Михаила Федоровича 1 сентября 1614 года. Москвичи молились перед вятской святыней до 5 мая 1615 года.
Год от года Великорецкий крестный ход приобретал широчайшую известность не только в России, но и за рубежом. В иные годы число его паломников доходило до 50000 человек. Огромное человеческое море текло к вятским святыням, повинуясь глубинным велениям своего духа, исполняя древние обеты предков. Люди шли с лишениями и трудами, но с огромной и почти непонятной радостью.
Правда, случались мимолетные срывы в этом бесконечном духовном потоке. Один из них произошел в 1551 году, о чем подробно рассказывают летописи. По непонятной причине в положенное время крестный ход не состоялся. Незамеченной эта забывчивость не осталась: 3 июня (когда начинался крестный ход) выпал снег, ударили крепкие морозы. И только когда опомнившиеся вятчане выполнили многовековой обет, холода отступили, засияло солнце, наступило тепло. А осенью обычно небогатая вятская нива разрешилась обильным урожаем.
Были попытки административной силой изменить время крестного хода. Подобное произошло в 1837 году. В этот год Вятскую губернию должен был посетить наследник царского престола - будущий император России Александр II. Чудаковатый губернатор Тюфяев, по словам А.И. Герцена, склонный к авантюрам, и архиерей Нил, человек по натуре сговорчивый, затеяли перенести паломничество в Великорецкое с 3 июня на более раннее время, приурочив крестный ход к прибытию высочайшей особы. О намеченных мероприятиях Тюфяев написал императору Николаю I. Государь, прочитавши, взбесился и сказал министру внутренних дел: «Губернатор и архиерей дураки, оставить праздник как был». Министр «намылил» голову губернатору, а синод - архиерею, и Святитель Николай остался навсегда в своих числах.
Документы свидетельствуют, что до 1959 года на Великую приходило до 10000 человек. А в 1959 году к месту паломничества пришло не более полутора тысяч. В этот период на церковь обрушились гонения, начатые волюнтаристом Хрущевым. Нападки на Великорецкий крестный ход продолжались длительное время. Но они не сломили дух истинно верующих людей. Оставить служение святым местам для них было подобно смерти. Одолевали суета жизни, служебная занятость, мирские соблазны, но люди забывали обо всем и снова шли к святыням.
В многочисленных записях О.Н. Виноградова есть список постоянных паломников, тех, кто даже под гнетом репрессий не дрогнул и не прервал ни на один год свой христианский завет. В числе этих стойких духом людей особое место занимает Гущина Анна Трофимовна. Ее знают все коренные паломники: она ежегодно в заветный день ступает на великорецкую землю, первой окунается в реке Великой. Вместе с ней, не сбиваясь с ритма, идут к вятской святыне отец и сын Клепиковы - Иван Александрович и Прокопий Иванович, Сыкчин Иван Алексеевич, Серебряков Николай Иванович. В 1960 году, когда верующих не хотели пускать на берег реки Великой, эти паломники-трудники, возглавив своих единомышленников по вере, опрокинули милицейские ограждения и прорвались к святым местам. Прорвались, чтобы не исчез добрый обычай, не нарушился обет, данный вятскими людьми несколько веков назад.
Выдающиеся русские люди с восторгом и душевным волнением говорили о крестном ходе на реку Великую. А.И. Герцен, один из основоположников теории «русского социализма», поставивший своим романом «Кто виноват?» тревожный вопрос для России на все последующие времена, назвал Великорецкий крестный ход «национальным праздником». Находящийся в вятской ссылке, он неоднократно принимал участие в крестном ходе, бросался «с головой в это море людей, идущих к часовне, где стоит образ под крутою горою».
Другой политический ссыльный М.Е. Салтыков-Щедрин, восторгаясь размахом и духовной мощью Великорецкого крестного хода, по-писательски дотошно расспрашивал у паломников, зачем они идут к Святителю Николаю за сотни верст. Интересные ответы услышал великий писатель. Молодушка пришла в Вятку за полторы тысячи километров, чтобы пройти еще 60 верст и поклониться святому угоднику. Сама она объяснила это так; «Третий год замужем, а деток все Бог не дает, вот и обращаюсь к Николаю Чудотворцу». Старушка доковыляла до губернского центра сто верст, чтобы за всех родных поставить свечку угоднику. Мужик шел помолиться за сына, которому потребно выпало быть рекрутом. «Прислушиваясь к говору многотысячной толпы, идущей к реке Великой, - заканчивает свои рассуждения о крестном ходе М.Е. Салтыков-Щедрин, - я сам начинаю сознавать законность этого неудержимого стремления к душевному подвигу, которое так естественно объясняется жизненными обстоятельствами, оцепляющими незатейливое существование простого человека».