Чем глубже я погружался в историю Великорецкого крестного хода и его современную сущность, тем значительнее становились не только его духовно-религиозная, но и патриотическая роль, его огромное значение в формировании высоких моральных качеств наших людей, прежде всего молодежи. Эта земля с ее храмами и целительными родниками, на которых построены простенькие бревенчатые купели для омовения верующих, почти физически воспринимаемое состояние намоленности, накопленное здесь на протяжении столетий, не улетучилось, не растворилось во времени, а осталось навсегда. Сколько молитв тут вознесено во славу и спасение Вятской земли и России!
Это огромное духовное богатство нужно было сохранить, постепенно восстанавливая храмы, приводя в порядок места, связанные с чудотворной иконой, на поклон к которой течет нескончаемая человеческая река.
Задачи предстояло выполнить большие. Их реализацию нельзя было затягивать. И вскоре было принято постановление областного правительства №1651 от 17 декабря 1996 года «О восстановлении и реконструкции культурно-религиозного комплекса в селе Великорецком Юрьянского района». Для контроля за ходом работ создали рабочую группу из 11 человек во главе с первым заместителем губернатора А.Л. Могилюком. Тяжелая ноша по выполнению правительственного решения легла на плечи главы Юрьянского района Ю.Т. Потапенко.
Забегая вперед, скажу, что с поставленной задачей группа успешно справилась. Худо-бедно дорога до Великорецкого находилась в проезжем состоянии. Обрывалась она при въезде в село. Особенно безобразно выглядел спуск к реке Великой и святым источникам. Надлежало в короткий срок, к 1 июня 1997 года, заасфальтировать эти дорожные отрезки; на берегу реки построить деревянные часовни и купели. С апреля, как только подсохла земля, А.Л. Могилюк и начальник облавтодора В.Д.Вылегжанин из Великорецкого не выезжали.
Паломники, а их собралось свыше 25 тысяч, пришедшие 5 июня 1997 года в Великорецкое, были восхищены: они прошли к реке Великой по широкой заасфальтированной дороге, их взору предстали часовни и обустроенные купели, воздвигнутые на берегу. «Все хорошо, - обращаясь ко мне и владыке Хрисанфу, говорили паломники, - одного не хватает: нет колокольного звона над святыми местам, церкви стоят, как немые, а отсюда нет полной радости на душе».
Вернувшись с крестного хода, я в тот же день позвонил в Екатеринбург А.А. Козицыну - генеральному директору Уральской горно-металлургической компании, в состав которой вошел кировский завод ОЦМ. Попросил отлить для Великорецкого храма колокол, образец которого разработала группа архитекторов, металлургов и священнослужителей.
Уральские металлурги отлили прекрасно звучащий колокол. Его водрузили на колокольню торжественно, при большом скоплении народа.
И с той поры малиновые звоны самого большого вятского колокола разносятся над Великорецким, над рекой Великой, соседними селами и деревнями. Слушая эти волнующие душу звуки, соглашаешься с итальянцем Паоло Мантегацца: «Колокол - это голос церкви, зовущей издалека и посылающий равномерный привет дворцу и лачуге, богатому и бедному, кто идет с молитвою к Богу». Церковные колокола испокон веков не только умиротворяли своим благовестом душу верующего человека. На огромных просторах России они нередко помогали людям, оказавшимся в зимнюю пору в степи или заблудившимся в лесных дебрях, выйти к храму, к теплому человеческому жилью. Мне самому пришлось пережить это состояние в лютую январскую стужу в заснеженной мордовской степи.
Работал я тогда вторым секретарем Ардатовского РК КПСС. В начале года райком проводил отчетные колхозные собрания. Мне по графику достался колхоз «Знамя труда», один из самых отдаленных от райцентра. Хозяйство, в недалеком прошлом считавшееся отстающим, прочно вставало на ноги.