Не успел город оправиться от шока, вызванного гибелью Усманова, как его жителям пришлось вздрогнуть от нового преступления. Неизвестные лица пытались убить Василия Хохлова, директора одного из кировских предприятий. Он был тяжело ранен, но, к счастью, благодаря искусству врачей остался жив. На следующий день после зверского покушения местная газета либерального толка прямо указала на возможного организатора преступления: она назвала Симу Федосеева. Газетчики подкрепили сенсацию веским аргументом - раненый директор в свое время продал одной из фирм Федосеева долги своего предприятия.
Косвенные улики вели к логову угольного воротилы. Но догадки и домыслы, пусть даже самые смелые, должно было подкрепить следствие. Оно же пробуксовывало из-за того, что преступление пришлось распутывать на территории двух регионов.
Учитывая эти непростые особенности, требовалась координация следственных действий из Москвы. Их по складывающейся обстановке должна была возглавить прокуратура Российской Федерации.
Прибывшая из Сыктывкара делегация настойчиво просила решить две проблемы: взять под губернаторский контроль расследование кражи денег, предназначенных для строительства жилья, и направить Генеральному прокурору РФ просьбу о создании единой следственной группы, объединяющей усилия прокуратур Кировской области и Республики Коми.
Обе просьбы были выполнены. Новый областной прокурор П.П. Кукушкин, долгие годы проработавший в Магаданской области, закаленный суровой обстановкой Колымского края, волевой и жесткий, взял угольное дело под свой личный контроль. Сразу все почувствовали его крепкую руку и наступательный характер. В тот же день, после встречи с защитниками обманутых шахтеров, я позвонил своему коллеге, главе Республики Коми Ю.А. Спиридонову. Рассказал о направленном в Москву письме и предполагаемых по угольному делу мероприятиях. Юрий Алексеевич был в курсе событий, постоянно следил за ходом расследования. Соседи синхронно с нами навалились на не пойманных пока преступников. Но положительный исход дела зависел от Генеральной прокуратуры. Однако она молчала. В противовес инерции центра развернули активность силы, связанные с пропавшими шахтерскими деньгами.
В областную прокуратуру пришло любопытное анонимное письмо. Его мне показал П.П. Кукушкин. В грамотно составленном опусе шаг за шагом прослеживались сомнительного свойства «поступки» губернатора. Было много лжи и умышленно нагнетаемого психоза. Но была и правда. Только поставленная с ног на голову. С удивительной точностью описывалась процедура трех официальных мероприятий, где центральная роль отводилась губернатору: две инаугурации и юбилейный день рождения. Проводились они скромно, чего не скрывали и анонимщики. Акцент летописцы-невидимки перенесли на подарки, подносимые губернатору. Подарки действительно были, каждый из них сотрудники секретариата зафиксировали в книге учета ценностей, поступающих в администрацию области. Впоследствии по личному указанию губернатора каждый из них отправили в школы, детские дома, спортивные клубы.
Подытоживая разговор по письму, прокурор неожиданно спросил: «Что будем делать с посланием ваших оппонентов?» Я понял вопрос Кукушкина - по существующим правилам анонимки не проверялись. Но мудрый прокурор смотрел в корень проблемы. Он предупредил, что жалобщики завалят инстанции своими «разоблачениями». И лучше всего в подобной ситуации провести ряд юридических процедур, именуемых на языке профессионалов «доследственной проверкой».
Так и поступили. Определили круг лиц, взяли у них объяснения и положили папку на полку, полагая, что она со временем покроется пылью и вместе с другим отработанным материалом уйдет в архив. Это Михаил Булгаков оказался провидцем, когда сформулировал свой знаменитый афоризм, что «рукописи не горят». Мы с прокурором ошиблись.
На папку с «доследственной проверкой» не успела осесть даже малая пылинка. В начале февраля П.П. Кукушкин сообщил мне еще одну неприятную новость. У него состоялся телефонный разговор с начальником отдела Генеральной прокуратуры РФ в Приволжском федеральном округе В.В. Татарчуком. Окружной руководитель приказал ему немедленно возбудить уголовное дело против губернатора Кировской области «по фактам получения дорогих подарков».
Татарчук говорил с прокурором тоном, не терпящим возражений. Намекал в случае невыполнения приказа сделать жесткие оргвыводы. Кукушкин, знавший, что все полученные подарки как символы губернаторской власти находятся в распоряжении различных учреждений и что фактически нет самого события преступления, не говоря о его составе, наотрез отказался от правовой фальсификации. Он напомнил тогда Татарчуку о 1937 годе. Ему, молодому работнику Магаданской областной прокуратуры, в свое время пришлось заниматься реабилитацией сотен репрессированных узников колымских лагерей, чью судьбу изломали наветы и злобная клевета политических пошляков, пробивающих себе таким образом путь к власти. Перед очевидной правдой, которую защищал Павел Павлович, Татарчук отступил.