Но передышка длилась недолго. 24 апреля 2002 года заместитель Генерального прокурора РФ В.В. Колмогоров, минуя несговорчивого П.П. Кукушкина, лично возбудил уголовное дело с расплывчатой формулировкой «в отношении должностных лиц администрации Кировской области, организовавших приобретение и передачу подарков губернатору области». Сразу бросалась в глаза юридическая нелепость, непростительная для заместителя Генпрокурора. «Преступление» квалифицировалось по части 2 статьи 285 УК РФ. Диспозиция же части 2 указанной статьи субъектом преступления предусматривает только лицо, занимающее государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта РФ. В Кировской области законодательно такие должности не установлены. А государственные должности РФ занимают два человека - губернатор и председатель Законодательного собрания. Уголовное же дело Колмогоров возбудил против безымянных «должностных лиц областной администрации». В формулировке дела, в той поспешности, с которой оно принималось, невооруженным взглядом был виден чей-то определенный заказ.
Картина начала проясняться на следующий день. 25 апреля газета «Новый вариант», спонсируемая олигархом О.Д. Валенчуком, опубликовала провокационную заметку «Слухи об аресте губернатора не подтвердились», напичканную небылицами. Своим «авторитетом» травлю губернатора поддержал и депутат Госдумы В.В. Климов, близкий приятель Валенчука. 17 мая в интервью ГТРК «Вятка» он заявил, что уголовное дело возбуждено не только в отношении «целого ряда должностных лиц», но и против губернатора.
Выяснилась и главная подробность возникновения уголовного дела: его Колмогоров возбудил на основании письма депутата Госдумы В.А. Пехтина, направленного в прокуратуру РФ.
Пехтин в роли моего гонителя! Такое в голове не укладывалось. Мы с Владимиром Алексеевичем знали друг друга по Совету Федерации, он длительное время представлял в российском сенате Магаданскую область как председатель ее законодательного органа. В 2001 году вместе оказались в парламентской делегации, выезжавшей в ФРГ, где добрые отношения переросли в дружбу. Причиной этой спайки явился печальный случай, возникший в поездке по Германии. Владимир Алексеевич заболел. У него поднялась температура, началась рвота. Я, как руководитель делегации, взял все заботы о коллеге на себя. Пришлось в чужой стране искать медиков, приобретать лекарства, организовывать остановки автобуса, что не так просто на перегруженных немецких автобанах.
Но мавр сделал свое дело, и здесь явно не обошлось без направляющей руки должностных лиц, обладающих большой властью. Их я знал наперечет.
Моим открытым недоброжелателем с первых дней своего появления в Кремле стал руководитель администрации президента А.С. Волошин. Скажем так: он не воспринимал меня не с позиций деловых качеств, особенностей характера, умения выстраивать отношения с центром, а с точки зрения социального статуса. В первую очередь он видел во мне губернатора, не обремененного личным бизнесом и достойным капиталом, не связанного узами дружбы с олигархическим сословием, как главу региона, отобравшего в государственную собственность контрольный пакет акций Кирово-Чепецкого химкомбината, наконец, поднявшего в стенах Госдумы вопрос о национализации нефтегазовой промышленности. В новейшей истории России Волошин стал родоначальником своеобразного курса в кадровой политике: с его подачи пошли во власть крупные олигархи. Это и Абрамович на Чукотке, Дарькин в Приморье, Трутнев в Перми.
С приходом богачей в систему государственного управления началась кристаллизация нового правящего слоя, поставленного в привилегированное положение и лишь прикрывающегося идеей демократизма. Волошин как мог укреплял этот слой, не задумываясь о том, что его формирование изменяет социальную ткань общества, строящего демократическое государство.
Знал я и о реакции Волошина на созданную в стенах Совета Федерации Временную комиссию по расследованию причин дефолта. Она действительно была жесткой, так как под огонь критики попадал протеже Волошина, верный ему по духу и жизненным принципам человек - С.В. Кириенко.