Временная комиссия оценила общий ущерб, нанесенный стране дефолтом, в сумме 300 млрд. «докризисных» рублей. Работавший вместе с нами в качестве эксперта академик Д.С. Львов рассчитал, что по важнейшим показателям социально-экономического развития Россия отброшена «дефолтовской волной» на 15-20 лет назад.
Особенно пострадала банковская система. Она попросту перестала функционировать. Прямые потери кредитных учреждений составили 48 миллиардов рублей. Косвенные приблизились к 60 млрд. Они образовались в результате девальвации отечественной валюты и выплат по «форвардным» контрактам, заключенным на основе обязательств Центробанка поддерживать ее обменный курс в пределах 7 рублей за один доллар США. Общий ущерб банковской системы России оценивался в 150 млрд. «докризисных» рублей.
Эти потери распределились между банками далеко не пропорционально. Некоторые из них смогли, обходя закон, вывести часть своих активов за рубеж либо переправить их в другие банковские структуры.
В результате в стране практически прекратились платежи. Наступил такой период, когда некоторые железные дороги остановили перевозку грузов. Появилась реальная угроза полного паралича всей национальной экономики. Спад промышленного производства достиг 15 процентов. Объем инвестиций сократился на 25 млрд. рублей. Инфляция в сентябре, несмотря на пожарные меры правительства, составила 40 процентов. По сути, страна входила в режим гиперинфляции.
Упали доходы населения. Неуправляемая четырехкратная девальвация рубля взорвала потребительские цены. Реальные доходы населения понизились на 25 процентов (то есть на четверть!) по сравнению с 1997 годом.
Пошел на убыль импорт. В условиях зависимости страны от ввоза продовольствия и лекарств возникла угроза срыва обеспечения населения товарами первой необходимости.
Еще одна опасность поджидала российскую экономику. Обесценились акции предприятий. Это означало возможность покупки иностранцами высоколиквидных российских предприятий во много раз дешевле их реальной стоимости.
На заседаниях комиссии Совета Федерации постоянно звучал один и тот же вопрос, ставший ключевым: «Можно ли было избежать той остроты, с которой протекал в период дефолта финансово-экономический кризис?» Большинство экспертов, как и членов комиссии ответило: «Безусловно, да!»
Первая ошибка лично Кириенко и его соратников состояла в том, что одновременно было принято три решения: о замораживании ГКО; о девальвации рубля; о введении моратория на выплату внешних долгов. Хватило бы одного. И кризис прошел бы менее болезненно.
Подчеркивалось, что отказ от платежей по гособлигациям, номинированным в национальной валюте, является финансовым абсурдом. У Минфина была реальная возможность и обесценить долг за счет девальвации, и перекредитоваться у Центробанка через рынок облигаций.
Вводить мораторий на платежи по внешним долгам имело смысл, если бы ставилась задача удержать курс национальной валюты. К моменту российского дефолта в мире уже был опыт положительного решения подобной проблемы. Его продемонстрировала Малайзия во время азиатского кризиса 1997-1998 годов под руководством своего легендарного премьер-министра Махатхира Мохаммада. Премьер ввел временные ограничения на вывоз капитала и тем самым удержал национальную валюту от девальвации. Малайзия прошла кризис с наименьшими потерями по сравнению с другими странами Юго-Восточной Азии. В России такого премьер- министра не оказалось. Отсутствие системного подхода и всякого опыта государственного управления привело к беспорядочной панике в руководящей верхушке. Создавалось впечатление, что взвешенного решения никто и не искал. Стремление удержать курс рубля любой ценой довело страну до полного исчерпания валютных резервов.
Нелепой затеей Кириенко и его команды оставалась ставка на западных инвесторов, которые, по их мнению, должны были прельститься высокой доходностью ГКО. Действительно, эффективность ГКО в середине 1998 года превышала 150 процентов. Но инвесторы не спешили покупать облигации. Это происходило потому, что многие предчувствовали их крах. У тех же, кто был победнее, попросту отсутствовали деньги.
Несмотря на приближающийся кризис, правительство Кириенко не принимало никаких реальных шагов. Оно зациклилось на одной идее: получить дополнительное финансирование от МВФ. Но никакие очередные транши фонда не могли помочь России избежать финансового коллапса. К тому времени относится заявление тогдашнего министра финансов Михаила Задорнова о том, что во втором полугодии 1998 года на погашение ГКО требовалось потратить 180 млрд. рублей, тогда как все доходы федеральной казны составляли 376 млрд. рублей. Было ясно: в отсутствие крупных покупателей политика правительства обречена на провал. Тем более что первый транш МВФ в размере 3,6 млрд. долларов был полностью растрачен за три недели.