Перед уходом Владимир Семенович достал из сумки свою фотографию, расписался на ней и протянул ее мне: «Пусть это будет памятью о нашей встрече». Немного помолчав, добавил: «Думал, иду в логово партийных волчат, которые изрядно покусают. А оказались милейшие люди, с которыми расставаться не хочется».
Мы спустились по той же ковровой дорожке с лестницы, у подъезда ждала профкомовская черная «Волга». Наш водитель Сергей Александрович, интеллигентный, подчеркнуто услужливый, чем-то смахивающий на актера кино Игоря Дмитриева, игравшего роли русских аристократов, галантно открыл дверцу автомашины, помог положить на заднее сиденье гитару. Высоцкий крепко пожал мне руку и, прощаясь, пригласил на предстоящий спектакль «Гамлета». Я этим приглашением воспользовался и вместе со зрительным залом, наэлектризованным неподдельным восторгом, искренне аплодировал талантливому актеру, поразительно тонко передавшему надломленную горькой судьбой душу датского принца.
После встречи с Высоцким прошло много времени, голос его звучал уже не только с киноэкрана и театральных подмостков, он захлестнул всю страну. Позднее я прочел мемуары Галины Вишневской. В них есть и размышления о Высоцком. Они мне показались надуманными, не соответствующими облику и внутреннему миру художника, любимца огромной страны. Цитирую небольшой отрывок, особенно поразивший меня профессиональным высокомерием и наплевательским отношением к мнению миллионной аудитории, поющей песни самого выдающегося русского барда: «Талантливый человек, сам алкоголик, он сразу стал идолом народа, потонувшего в дремучем пьянстве, одичавшего в бездуховности. И теперь, когда собирается компания друзей, они, потомки Пушкина, Достоевского, Толстого, не спорят о смысле жизни, а выставив на стол бутылки водки, включают магнитофон с песнями Высоцкого. И, проливая пьяные слезы, воют вместе с ним». Видите, за любовь к поэту досталось и русскому народу. Его скопом, не стесняясь, эмигрировавшая из страны оперная дива объявила пьяным сбродом. В отличие от помраченного взгляда Галины Вишневской в моей памяти остался совсем иной облик поэта - человека, искренне болеющего за страну, протестующего в своих песнях против социальных и нравственных пороков, поразивших общество по вине властвующей номенклатуры. Вскоре после окончания аспирантуры мне придется столкнуться с этим чиновничьим племенем в решении конкретных житейских задач и стать невольным свидетелем прямого нарушения законов, крохоборства и злоупотребления служебным положением. И через призму возникших отношений еще острее понять горький надрыв смелых по духу песен Высоцкого, поверить в гражданскую позицию большого художника, стремившегося изменить жизнь к лучшему.
Через тридцать лет, прошедших после встречи с Высоцким, когда нормой для его коллег, певцов и поэтов, живущих в нынешней рыночной России, стали корпоративные вечера для утехи олигархов, я задаю себе вопрос: «Пошел ли бы по этому пути выразитель народных дум и чаяний, неукротимый русский бунтарь?» Мне кажется, что на это Высоцкий мог бы ответить словами Н.А. Некрасова:
Но время шло, унося в прошлое яркие лекции академика Т.С. Хачатурова и нобелевского лауреата Л.В. Канторовича, встречи с Г.К. Жуковым и В.С. Высоцким; приближалось прощание с академией, с ее атмосферой, с ее талантливыми учеными, давшими нам прекрасные знания и нравственную закалку на многие годы вперед. Прошла защита диссертации по проблемам любимого мною хозрасчета. Вслед за этим ВАК присвоил мне ученую степень кандидата экономических наук. Известно, все обучающиеся излишне честолюбивы. Погоня за отличной оценкой иногда становится таким азартом, что никакие спортивные страсти в сравнение не идут. В этом смысле мое честолюбие было удовлетворено: в числе небольшой группы выпускников я получил красный диплом.
Актуальная тема диссертации, красный диплом, активная общественная работа в стенах академии привлекли внимание к моей особе в орготделе ЦК, формирующем партийные кадры. Мне предложили должность инструктора экономического отдела Центрального комитета партии. Я согласился, рассчитывая остаться на жительстве в Москве.