РОССИЙСКИЙ СЕНАТ: ПЕРВЫЕ ШАГИ
«Без справедливости и правосудия государство становится вертепом разбойников».
Совет Федерации как законодательный орган создавался впервые. Всё нужно было начинать с чистого листа: создавать комитеты, отделы, комиссии. Тяжело проходили выборы председателя Совета. После бурных и горячих обсуждений спикером сената избрали В.Ф. Шумейко, ближайшего сподвижника президента Ельцина.
Всего на три-четыре голоса от него отстал П.В. Романов, член КПРФ. Мы, представители левого крыла, голосовали за Петра Васильевича. Нам в нем нравилось всё: государственный уровень мышления, деловитость, высокий интеллект и, конечно же, богатая трудовая биография. Начинал он рабочим на заводе, поднялся до уровня генерального директора одного из крупнейших оборонных предприятий Советского Союза. Ему присвоили звание Героя Социалистического Труда, он с блеском защитил докторскую диссертацию по проблемам научно-технического прогресса. Да и внешне Романов выглядел колоритно: типичный русский богатырь.
Трудно сказать, как бы выстроилась российская система власти, будь Романов третьим лицом в государстве. Он твердо стоял на позициях рыночного социализма. Выступал за умеренные темпы приватизации, за национализацию энергетического комплекса, сданного к тому времени в частную собственность. Главное же, Петр Васильевич знал Россию изнутри, сам проектировал и строил заводы, выпускал лучшие в мире ракеты, защищающие до сих пор нашу страну. Воистину, как говорил Пушкин, не везет России на государственных людей.
Как аппаратчик, Шумейко оказался неплохим организатором, умеющим гибко лавировать между различными группами тогдашнего состава Совета Федерации, которые различались между собой политическими взглядами, порой полярно противоположными. Владимир Филиппович предложил мне перейти на постоянную депутатскую работу в Совет Федерации и занять должность заместителя председателя Комитета по экономической политике и приватизации.
Наш комитет в тот бурный период оказался на острие самых актуальных российских проблем. Страна бурлила. Народ требовал исправления перекосов, допущенных в период либеральных реформ. Особенно жгучим оставался вопрос о вкладах, потерянных населением страны.
На всю жизнь врезалась в память встреча с избирателями в поселке Бор Афанасьевского района. Более глухой и отдаленной географической точки, чем эта, в нашей области, пожалуй, и нет. После двухмесячного «сидения» в мягких сенаторских креслах на Большой Дмитровке в конце февраля был объявлен полуторанедельный выезд в регионы на встречу со своим электоратом (термин к тому времени оказался модным, и им охотно пользовались в парламентском обиходе). В поселковом клубе народу набилось до отказа. Мы с председателем поссовета разместились на маленькой, но очень уютной сцене. Пока народ рассаживался, я обратил внимание на пожилую женщину, сидевшую на передней лавке перед самой сценой. Крупная, с волевым лицом, изрезанным глубокими морщинами, она не мигая смотрела в одну точку, поверх наших голов. В ее глазах застыли то ли неизбывная боль, то ли гнев. Понять сразу было трудно.
Встречу я начал с сообщения о том, над выработкой каких правовых актов трудился Совет Федерации. Среди прочих назвал закон о восстановлении вкладов. И тут произошло неожиданное. Сидящая впереди женщина резко поднялась со скамьи и раздирающим душу голосом крикнула в промерзлый клубный зал: «Верните вклад, изверги, а не то я вас всех разорву вот этими руками! Воры, украли у народа кровное, заработанное собственным горбом. Мы всей семьей целыми сутками работали, недоедали, недосыпали. Думала, что деньги на книжке помогут детям похоронить нас со стариком по-человечески. А все вы - депутаты, чиновники, олигархи. Ничего не оставили - даже на саван и свечку».
Начала женщина с истошного крика, который перешел в тяжелый, хриплый стон. Обессилев, она замолчала и тяжелой походкой направилась к выходу. Гулко хлопнула промерзшая дверь. Какое-то время в зале стояла мертвая тишина. Потом людей прорвало. Возбужденно говорили о своем приватизированном леспромхозе, попавшем в руки хозяина-разгильдяя, о невыплате пенсий и зарплат, о потерянных вкладах, о произволе «черных лесорубов», растаскивающих воровским образом лес. Расходились со встречи далеко за полночь.