С этого времени начинается формирование шведской экономической модели. На первоначальном этапе ее краеугольным камнем стала организация общественных работ, где рабочие вместо пособия по безработице начали получать зарплату. Буржуазные партии подвергли программу социалистов острой критике, торпедировали ее выполнение. Но при поддержке населения новая экономическая модель успешно претворялась в жизнь.
Следующим прогрессивным актом правительства стало предоставление больших субсидий сельскому хозяйству. Реформы следовали одна за другой. Социал-демократы установили народную пенсию, она была увеличена до прожиточного минимума. Пенсия выплачивалась всем по достижении определенного возраста независимо от того, работал человек или нет. Правительство ввело равное пособие на всех детей независимо от доходов их родителей. Жилищная политика позволила семьям с низкими доходами получить современное жилье. Законодательным путем был установлен прогрессивный подоходный налог.
Что особенно ценно в шведской модели - это установление жесткого соотношения в заработной плате. За основу берется средняя зарплата высококвалифицированного рабочего. В зависимости от нее формируется оплата менеджера любого ранга. Соотношение здесь не может быть выше пропорции 1 к 4. В России же оно соотносится как 1 к 25. Для проведения подобной политики социализма в Швеции не возникало потребности национализировать средства производства, т.к. она автоматически повышала роль государства в управлении экономикой.
Серьезной социальной мерой, предпринятой социал- демократами при поддержке коммунистов (в риксдаге функционирует фракция компартии Швеции), было введение инвестиционных фондов трудящихся. Их предназначение - увеличить влияние профсоюзов на экономику. Инвестиционные фонды создаются за счет взносов работодателей.
Шведская модель отличается сильной социальной политикой. Она направлена на сокращение имущественного неравенства за счет перераспределения национального дохода в пользу менее обеспеченных слоев населения. Главный элемент данной модели - сохранение средств производства в частной собственности. В начале 60-х годов прошлого столетия социал-демократы вынашивали идею национализации банков, страховых компаний и некоторых отраслей промышленности. Но позднее от этих намерений отказались. В настоящее время доля государственных расходов составляет около 70 процентов ВВП, причем более половины из них направляются на социальные нужды. Шведская модель обеспечивает не только высокий уровень экономического развития, но и позволяет достигать лучших жизненных стандартов. И что очень важно, она основывается на получении своеобразной «технологической ренты», получаемой на внутреннем и мировом рынках за счет высокого качества работы.
Шведская и китайская модели социализма по их экономической и социальной эффективности выгодно отличаются от капиталистической модели либерального капитализма, по азимуту которой пошли российские реформы. Поэтому есть смысл сравнить их между собой.
ОЧЕРЕДНАЯ УТОПИЯ
«Если вначале капитализм сделал науку возможной, то наука делает капитализм ненужным».
«Как Россия разоблачилась!
Если в ней, катящейся вниз,
Коммунизма не получилось,
Не получится капитализм».
В искренность стенаний Евтушенко по России веришь с большим трудом. Поэт давно живет в США, преподает в провинциальном университете русскую литературу и едва ли вспоминает, как он, народный депутат СССР, в шальные 90-е годы яростно выступал за торжество капитализма на покинутой им ныне Родине.
Капитализм на русской земле не получается - что ж, Евтушенко недалек от истины. Относительно же социализма, который мы строили и который якобы не привился на русской почве, то здесь больше вопросов, нежели ответов. Поэты живут эмоциями, и не грех им ошибиться в проблемах, где нужны прагматизм и холодный ум, а не «пламень чувств». Хуже и трагичнее, когда в этих вопросах заблуждаются политики. О социализме, который мы строили в России, много сказано и написано. Но так, как сказал о нём самый богатый человек Японии, миллиардер с мировым именем Хероси Теравама, мало кто говорил. Это его выступление прозвучало осенью 1991 года в Москве, в Академии труда и социальных отношений на российско-американском симпозиуме. Мне посчастливилось присутствовать на том симпозиуме, видеть и слышать этого удивительно эрудированного организатора производства. Теравама, выражаясь по-русски, звонко отхлестал ораторов, подобострастно восхвалявших «японское экономическое чудо» и поносивших на чем свет стоит плановую систему советского государства. Японец саркастически заметил: «Не стоит восторгаться тем, чего не знаешь». Продолжая наседать на незадачливых критиков советского социализма, он напомнил, что Япония свыше 60 лет занимается планированием своей экономики, методологию которого взяла у Госплана СССР. Под аплодисменты части собравшихся оратор сообщил о том, что плановая комиссия его страны составляет и координирует свыше пяти тысяч балансов. То, что сказал далее японский миллиардер, заслуживает особого внимания. «Почему-то вы, русские, сегодня не говорите о главенствующей роли СССР в мире, особенно в сфере экономики и социальных отношений, - с укоризной заметил Теравама. - В 1939 году вы, советские люди, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали умнее, а мы пока оставались дураками. В 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система полностью скопирована с вашей «сталинской эпохи». Разница лишь в том, что у нас капитализм и частные производители, а у вас общественная собственность. Мы больше пятнадцати процентов роста никогда не давали. Вы же выходили на тридцать процентов. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги периода индустриализации».