Разрушив социализм, страна приступила к созиданию его социально-экономического антипода - капитализма. Но оказалось, что перспективы капиталистического развития в России не столь оптимистичны, как заявляли его апологеты. Прошло 20 лет после разбега нового уклада российской жизни, но сдвигов к лучшему пока не видно. Фактом, подтверждающим данный вывод, может служить размещенная ниже таблица. Это прогноз экономического развития стран Европы на 2011 год.
Самое сложное экономическое положение у трех стран: Украины, Румынии и России. Кроме того, за двадцать лет капиталистического развития Россия так и не смогла выйти на показатели 1990 года. Цифры, приведенные в таблице, больно бьют по сознанию. Ситуация осложняется тем, что положение в экономике не улучшается. Поэтому от деклараций нужно переходить к конкретному делу и ниспровергать догмы, которые мешают прогрессу.
Сегодня более чем очевидно: развитие российской экономики и социальной жизни снова находится в плену очередной утопии. Имя ей - неолиберализм. Ее ущербность и бесперспективность особенно остро ощущаются на фоне тех экономических моделей, которые выработаны в Китае и Швеции. Ниже мы сошлемся еще на одну модель - норвежскую.
Итак, неолиберализм - теоретический тупик, к которому ведут Россию реформаторы. Его основные концепции возникли во второй половине XX века. Стержень теории - индивидуальная свобода предпринимателя и поощрение частной собственности. Их главный постулат со ссылкой на Адама Смита: «Все в экономике делает «невидимая рука рынка». Государство в хозяйственную жизнь не вмешивается, так как это ведет к потере эффективности.
Неолиберализм складывался одновременно с кейнсианством, их развитие двигалось параллельно. Джон Кейнс в противовес либералам отказался от рыночного детерминизма и доказал, что в хозяйственной жизни должно участвовать государство. Либералы видели выход из кризиса в сокращении госрасходов, зарплаты и росте безработицы. Кейнс стоял на противоположной теоретической позиции. Он провел скрупулезные расчеты, которые показали, что выходить из кризиса нужно через увеличение инвестиций самого государства, обеспечивать полную занятость.
По рекомендациям Кейнса действовал Франклин Рузвельт для преодоления последствий великой депрессии 1929-1933 годов. Несмотря на сопротивление частного сектора, ему удалось сократить безработицу с 26 до 1,5 процента при росте производства вдвое. Тогда экономика США набрала невиданный разбег. На этой основе Запад стал строить социальное государство. Такая политика пришлась не по вкусу крупному капиталу, который тоже богател вместе с оздоровляющейся экономикой Америки. Но психологически ему было нестерпимо видеть, что начинает богатеть и набирать силу, увеличивая свое политическое влияние, малый и средний бизнес. Нужно было принимать меры, искать идолов, которые бы по-своему смогли скорректировать новый курс Рузвельта, вдохновляемый идеями Кейнса.
Крупная буржуазия вскоре на роль своего мессии определила австрийского экономиста Фридриха фон Хайека. Он-то и создал доктрину неолиберализма, в которой предполагалось наступление на социальное государство и яростное отрицание его роли в управлении экономикой. Вслед за Хайеком к разработке неолиберальной доктрины приступил глава чикагских монетаристов Милтон Фридмен. Именно учениками Фридмена стали российские младореформаторы Гайдар, Чубайс, Кох, Задорнов, Дубинин - все они получили его благословение.
Доработанная Фридменом доктрина неолиберализма настолько куцая и бессодержательная, что ее можно свести к трем составляющим, которые до сих пор как заклинание продолжает повторять экс-министр финансов РФ А. Кудрин. Это инфляция, стерилизация (сжатие) денежной массы, сокращение (увеличение) процентной ставки.