В смысле карьеры на фарцовщиков в советское время ставку не делали. Большинство из них отличалось убогим мировоззрением, их мало заботили интересы страны, своего коллектива. Уже тогда они потешались над строчками из известной песни: «Прежде думай о Родине, а потом о себе». Да и специалисты из них получались слабые: учиться им было некогда, квалификацию они повышать не хотели.
Но грянула перестройка, рухнула наработанная кадровая система. На поверхность выплыли ребята из подворотен, рыночных толкучек и подпольных цехов. Фарцовщики оказались на передовой. На них обрушился ниагарский водопад льгот и преференций. Тотальный же поход «фарцы» в экономику начался с принятия закона «О кооперации». Это было детище «архитектора» перестройки М. Горбачева. Ловкие и алчные кооператоры, «птенцы гнезда генсекова», бросились захватывать ключевые позиции в пищевой и легкой промышленности, общественном питании и торговле. Они шили кепки, изготовляли мебель. Людям старшего поколения особенно запомнились кооператорские пирожки. Ими были завалены привокзальные площади, места у заводских проходных и студенческих общежитий. Но это были уже особые пирожки. Еще недавно они стоили пять копеек. И вдруг цены взлетели в пять-шесть раз - достигли 25-30 копеек. Удивительным же было то, что цены на муку, электроэнергию и бензин оставались государственными. Эти экономические хитрости объяснялись просто: власть разрешила устанавливать розничные цены «с потолка». Появившиеся новации приперчивали теоретическими рассуждениями: дескать, начали действовать механизмы соотношения спроса и предложения.
При здравом государственном уме закон о кооперации мог принести пользу. У «отца перестройки», как известно, все получалось шиворот-навыворот. Закон создал условия для разворовывания государственной собственности. Объектом хищения дельцов теневой экономики стали госпредприятия. Вокруг них начала роиться целая рать кооперативов всех мастей и оттенков. Цель у них была одна - перекачать доход в свой карман.
Вскоре запах легких денег почувствовали и руководители государственных предприятий. Они начали атаковать ЦК КПСС и правительство просьбами обеспечить и им такой же доступ к льготам, что и кооператорам. Горбачев со своим перестроечным окружением пошел на этот шаг. Появился не менее опасный закон «О государственном предприятии». Здравомыслящие люди восприняли его как начало производственной анархии и управленческой бестолковщины. Неопределенность на предприятиях возникла с момента, когда начали избирать директоров. Профессионалы с блестящим инженерным образованием, многолетним опытом руководящей работы заменялись случайными людьми. Например, на месте директора леспромхоза, маститого хозяйственника, мог оказаться шофер с неоконченным средним образованием, в кресле директора кондитерской фабрики по-хозяйски размещалась весовщица со склада готовой продукции. Избирали самых напористых, нагловатых, умеющих давать обещания. Нередко в руководящие кресла попадали вчерашние зеки, объявившие себя борцами за справедливость. Это была в подлинном смысле эпоха насаждаемого цинизма, когда идейные вожди перетряски выдвинули глумливый лозунг: «Больше наглости!» Запатентован он Чубайсом, но и остальная «фарца» с удовольствием использует его до сих пор.
Закон «О государственном предприятии» полностью вытеснил государство из сферы управления экономикой. В этом смысле он был даже более жесток и беспощаден, чем последовавшая позднее приватизация. Последние годы перестройки с ее непродуманностью и бесконечными горбачевскими импровизациями сформировали всесильные фирмы и компании, составляющие в настоящее время костяк крупного российского бизнеса.
Государственный контроль над экономикой либералы окончательно вытеснили в январе 1992 года: правительство Ельцина объявило о либерализации цен. В этом же году цены выросли в 26 раз. Попутно спекулянты-фарцовщики обвалили цены на ваучер.
Экономисты подсчитали: если перевести номинальную стоимость приватизационного чека в современный масштаб цен, то получится свыше одного миллиона рублей. Фактически же цену на ваучер свели к стоимости бутылки водки. Они и обменивались в основном на эту «булькающую валюту». Скупали ваучеры, естественно, фарцовщики, набившие мошну за годы горбачевского безвременья.
Новая рыночная элита поражает своей наглостью, разгулом цинизма и вседозволенностью. Крупнейшее предприятие СССР - знаменитый «Уралмашзавод» - в одночасье, без всякого сопротивления со стороны федеральных и региональных властей, скупил некто Каха Бенукидзе, который никогда не занимался проблемами машиностроения. И вряд ли мог отличить гайку от болта. Расплатился он за акции национального гиганта тяжелого машиностроения ваучерами. Их он привез на КамАЗе. Позднее, забрав российские капиталы, разорив до основания «Уралмашзавод», Бенукидзе перебрался в Грузию. Его пригрел Саакашвили, устроив в кресло министра экономики.