Госдума второго созыва представляла собой широкий спектр политических партий: от левой КПРФ до правоцентристских - «Яблоко», «Наш дом - Россия» и ЛДПР. Все депутаты, кто не принадлежал ни к одной из парламентских партий, вошли во фракцию «Народовластие». Мы единогласно избрали руководителем фракции Н.И. Рыжкова. Несомненно, по своему политическому опыту Николай Иванович Рыжков в том составе парламента был самой значительной фигурой.
Писать о Николае Ивановиче одновременно легко и далеко не просто. Легко потому, что человек много лет на виду у всего мира. А непросто по той причине, что Н.И. Рыжков обладает сложным внутренним миром, масштаб его личности и многогранность интеллекта не поддаются привычным способам измерения человеческого характера. В двадцать лет от роду он пришел мастером на знаменитый «Уралмаш». А спустя два десятка лет стал директором гигантского предприятия, по объемам выпускаемой продукции и числу работающих на нем в то время не имеющего себе равных в мировой системе хозяйства. Это был период выдающихся прорывов СССР в космос, освоения нефтегазовых богатств Севера и Сибири, время комсомольской романтики послевоенного поколения юношей и девушек, постигавших мир и строивших его на основе высоких нравственных принципов, не запачканных еще въедливой, как ржа, коммерческой выгодой.
В 1975 году Рыжков стал первым замминистра тяжелого машиностроения, позднее первым заместителем председателя Госплана. Его жизнь резко изменилась с приходом к власти Ю.В. Андропова. Возглавив КПСС, новый Генсек начал энергично искать талантливых людей на высшие партийно-государственные посты. Так Рыжков в 1982 году стал секретарем ЦК, а в 1985 году - пред- совмина СССР. Он оказался шестым после И.В. Сталина главой советского правительства. Среди его предшественников на этом посту был и А.Н. Косыгин.
В одной из коротких бесед в его парламентском кабинете Рыжков рассказал мне о своих рабочих встречах с Алексеем Николаевичем, которого высоко ценил. Косыгина он считал образцом для подражания. Помню фразу, которую в той беседе обронил Николай Иванович: «А.Н. Косыгин очень высоко поднял человеческую и профессиональную планку главы правительства, он заставлял всех чиновников относиться к управлению экономикой и социальной сферой как к искусству. Работал на износ, несмотря на возраст, не считался со временем, был легок на подъем: объездил не по одному разу все крупные стройки страны».
Позднее я вспомнил этот разговор о Косыгине, когда с группой губернаторов России побывал на газовых промыслах Ямала. В теплом уютном автобусе мы ехали через заснеженную тундру. Был март, но морозы держались на отметке 35-40 градусов. Моим соседом оказался главный инженер промысла, человек немолодой, как оказалось, уже переступивший черту пенсионного возраста. Можно было возвращаться на «большую землю», где жили его жена и дочь. Правда, полгода он прожил с семьей на своей родине в Татарстане. На большее не хватило сил. Оказывается, он заболел Севером, как многие из его товарищей-промысловиков. В Елабуге, тихом спокойном городке, не находил себе места, душа рвалась в морозное Заполярье. Снова вернулся на Север, где его встретили с распростертыми объятиями.
Мой попутчик много рассказывал об освоении газовых месторождений, о своих товарищах, об их выдержке, преданности делу и сложившемуся северному братству. «Они все, без преувеличения, - добавил мой собеседник, - как капля воды, похожи на героев повестей и рассказов Джека Лондона. Такие же упрямые и бесстрашные». И среди этих людей с железным характером, покорявших дикие просторы России, назвал одно имя, принадлежащее конкретному человеку. Произнес его с особой теплотой и сердечностью. Речь шла об А.Н. Косыгине, главе Советского правительства. «Если бы не Косыгин, - заметил мой рассказчик, - мы бы не имели таких масштабов добычи и переработки газа. И трудно сказать, чем бы жила страна сейчас». Оказывается, Предсовмина СССР только на Ямале в период освоения газовых и нефтяных месторождений побывал пятнадцать раз. В ту пору не было современного покрытия на аэродромах, и главе союзного правительства приходилось добираться в далекое Заполярье на легких самолетах. Встречали его без шумихи и помпы, по-рабочему четко и деловито. Вникал Косыгин во все мелочи и детали, а после отъезда принимал оперативные решения. Все делалось быстро, по-государственному надежно и прочно.