Особенно поразили проверяющих результаты работы, связанной с использованием древесных отходов. Котельные, ранее работавшие на дорогом угле и мазуте, начали переводить на щепу и опил. Годовая экономия составила 300 миллионов рублей. Цифры выглядели настолько внушительно, что игнорировать их было смешно. Проверяющие неоднократно пересчитывали эти данные: результат оставался обескураживающим.
Параллельно с наведением порядка в лесной отрасли шло восстановление Кировского биохимзавода: он тоже в течение трех лет не работал из-за нехватки сырья. И какого сырья: обыкновенного опила, которым были завалены деревообрабатывающие предприятия. Завод возобновил производство фурфуролового спирта, который не без оснований считался его золотой жилой. Не случайно во время моей поездки в Иран с группой директоров кировских предприятий в Министерстве экономики его сотрудники проявили живой интерес к фурфуролу. Иран был готов закупать его в больших объемах. К сожалению, наши договоренности не нашли поддержки на федеральном уровне.
В целом же ЛПК уверенно выходил из кризиса, что нельзя было не заметить. Это было серьезной победой. А победителей, как в свое время отметила матушка Екатерина Великая, российская императрица, не судят. Московское начальство на время оставило нас в покое. Под тяжестью убедительных аргументов замолчала и госпожа Звонарева.
Но голову подняла местная желтая пресса. Ей хотелось вселенского скандала. Появились статьи в газетах, что губернатора собираются отрешить от власти, а потом загнать в места не столь отдаленные, благо они рядом, в таежной вятской глуши.
Вал вранья нарастал, и пресс-секретарь областного правительства В.Г. Фокин, известный поэт и блестящий кировский публицист, настоял, чтобы в еженедельной телепередаче «Слово и дело губернатора», рассказать о сути происходящего.
На следующий день после передачи Фокин положил мне на стол телеграмму, посланную группой врачей одной из больниц города Кирова. Она стоит того, чтобы привести ее текст дословно: «Наш героический губернатор! Боритесь за кировский лес, ни одной пяди родной тайги не отдавайте рвачам. Он нужен народу. Если же случится беда и вас посадят - не теряйтесь. Мы сушим сухари, которые спасут от гулаговского недоедания. Икру и балыки не обещаем - не хватает средств, да и зарплата задерживается. Поднимем с вашей помощью благосостояние - раскошелимся и на деликатесы».
Послание врачей, проникнутое тонким юмором и явно негативным отношением к действиям федеральных чиновников, поддержка работников лесной промышленности, рабочих и крестьян, которым небезразлична была судьба кировского леса, бодрили и успокаивали, как свежий весенний воздух, напитанный запахом талого снега и оттаивающей от зимних морозов земли. Когда люди тебя понимают, легче работать, появляется больше уверенности в делах и поступках.
Курс, взятый на оздоровление лесного хозяйства, принес положительные результаты. Первый рубеж по выводу экономики из кризиса был сделан. На очереди дня стояли проблемы, связанные с восстановлением ликероводочной промышленности. Она еще с советских времен формировалась как один из базовых элементов региональной экономики. Кировская область в масштабах СССР занимала шестое место по производству ликероводочной продукции на душу населения. Хорошо это или плохо - вопрос сложный. Здесь сработал централизованный механизм общественного разделения труда, регулируемый Госпланом. Поэтому продукция ликероводочных заводов стала одним из важных источников формирования областного бюджета.
Экономические реформы 90-х годов выбили ликероводочную отрасль из нормального производственного ритма, и на кировский рынок мутным потоком хлынула паленая водка из полукриминальных предприятий Северного Кавказа. Первенство принадлежало печально известной североосетинской бормотухе. По цене осетинская водка была намного дешевле продукции кировских предприятий, и они проигрывали в конкурентной борьбе. Наши производители несли огромные убытки, постепенно сокращая объемы выпускаемой продукции. Некоторые предприятия остановились.
Засилье иногородней водки подрывало не только финансовые ресурсы области. Ввозимое «южное пойло», как его назвали в народе, приводило к массовым отравлениям людей. В Орловском районе в одночасье скончались сразу семь человек, распивавших в забегаловке суррогатную отраву.