Борис Иванович горячо взялся за дело, понимая, что придется разгрести немало завалов, оставленных предшественниками.
Одним из таких завалов являлись многочисленные коррупционные структуры, расплодившиеся на предприятии. В течение двух месяцев Дрождин разогнал 85 криминальных фирм-прилипал. Через них частные инвесторы в сговоре с руководителями КЧХК накачивали свои карманы. Механизм был прост: аффилированным фирмам продавали продукцию по внутренним ценам. Те в свою очередь гнали ее на экспорт, где реализовывали уже по мировым ценам. Разницу присваивали себе. Суммы похищенного составляли десятки миллионов долларов. Эти средства вернулись на комбинат, помогли ему освободиться от долгов, рассчитаться с задолженностью по заработной плате
К моменту, когда Дрождин возглавил комбинат, предприятие практически не работало. Загруженность производственных мощностей составляла всего 35 процентов. Через год этот показатель поднялся до 92 процентов.
Вдумаемся еще в две цифры, чтобы яснее понять, что мы не зря боролись за контрольный пакет акций. В 1998 году уровень рентабельности на КЧХК составлял всего 6 процентов. Через три года он вырос до 37. Скачок огромный! Началось техническое перевооружение, резко увеличилась заработная плата. Комбинат, как и прежде, становился мощным донором областного бюджета. Через год его перечисления в государственную казну выросли на один миллиард рублей. Предприятие полностью рассчиталось по страховым взносам с Пенсионным фондом. Поступления оказались настолько солидными, что Кировская область одной из первых в России выплатила ветеранам все долги по пенсиям, которые доходили до трех месяцев.
Рост эффективности производства на комбинате разжег аппетиты тех российских олигархов, которые не смогли заполучить его контрольный пакет акций в свою собственность. Один из них, Виктор Копылович, под надуманным предлогом добился встречи со мной. Состоялась она в Москве, в Совете Федерации, где в распоряжении каждого губернатора как члена верхней палаты парламента имелся небольшой рабочий кабинет. Появлялись мы в парламенте два-три раза в месяц, во время пленарных заседаний. Вот это время и засек московский олигарх.
Раньше мы с ним не встречались, и я мало что о нем знал. Помню, в кабинет уверенно вошел невысокий тучный человек, с лысиной во всю голову. Меня как-то насторожили его чрезмерная суетливость и бегающие глазки. Разместившись напротив меня на стуле, Копылович осторожно, будто ставил хрустальную вазу, положил перед собой небольшой саквояж из дорогой кожи коричневого цвета. Его бесцеремонность меня слегка покоробила: обычно воспитанные люди такого рода вещи ставят на пол, рядом со столом. Свой приход не совсем желанный гость объяснил просто: его интересуют акции химкомбината.
Олигарх знал, что контрольный пакет передавался области лишь на один год. После этого его следовало снова выставлять на аукцион. Таков закон о приватизации.
Предложение Копыловича застало меня врасплох. Наступила короткая пауза. Олигарх, видимо, растолковал ее по-своему. «Господин губернатор, - сказал он вкрадчиво, - в моей платежеспособности можете не сомневаться. Удостоверяю это, так сказать, натуральным образом». Он ловко открыл саквояж, набитый доверху пачками денег. «Здесь три миллиарда (речь идет о недоминированных рублях)», - почему-то полушепотом сказал Копылович. Было нетрудно догадаться, что этот разжиревший буржуа, в прошлом юрисконсульт московского горторга, получавший в ту пору не больше 150 рублей в месяц, надеется купить меня с потрохами. Покупает мою честь, доверие ко мне полуторамиллионного населения Кировской области!
Меня охватила ярость. Во всю мощь, насколько можно было напрячь свой голос, я закричал, схватив за грудки растерявшегося негодяя: «Вон отсюда, бандитская сука!»
Почему к слову бандит пристегнул «суку», до сих пор не пойму. Кстати, слова этого терпеть не могу. Но сгоряча скажешь и не такое.
Копылович, как пробка, выскочил из кабинета. Моя память стойко зафиксировала тот момент: искаженное страхом лицо негодяя, его налитые злобой глаза и крепко прижатый к груди саквояж с миллиардным состоянием.
После исчезновения Копыловича я долго не мог прийти в себя. Попытался набросать текст выступления на предстоящих парламентских слушаниях, но мысли не слушались.
Из состояния прострации вывел телефонный звонок правительственной связи. Звонил начальник одного из управлений администрации президента. Он спросил, знаю ли предпринимателя Копыловича и какие у нас с ним отношения. Я как на духу рассказал о состоявшейся встрече. Мой собеседник объяснил причину своего звонка. После нашей бурной стычки Копылович прямым ходом направился на Старую площадь, добился встречи с моим телефонным визави и сообщил ему «страшные» вещи. Оказывается, администрация президента допустила большой политический просчет: по ее недосмотру в кресло губернатора Кировской области уселся чуть ли не бандит, который несколько минут назад в стенах российского парламента намеревался избить одного из самых достойных бизнесменов страны, который не разгибая спины, день и ночь пашет рыночную целину во благо нашего Отечества. И что он, этот невежда губернатор, назвал его, европейски воспитанного интеллигента, диким русским словом «сука».