Ссылка на личную ответственность делалась не ради административного пафоса. Вскоре пришлось расплачиваться за «финансовый экстремизм», как назвали помощь заводу Лепсе в Минфине. Дело дошло до председателя Правительства РФ М.М. Касьянова. В его рабочем кабинете состоялось трудное объяснение. Но, к счастью, Михаил Михайлович меня понял. Угроза наказания миновала. Через полтора года предприятие рассчиталось с долгами перед бюджетом, вышло на новый производственный уровень. И что самое важное - не потеряло ни одного работника.
Поднимались из разрухи заводы и фабрики, крепчал и становился на ноги малый бизнес. Постепенно, шаг за шагом мы, кировчане, снова обретали право быть хозяевами на своей земле. «Растащиловку по-чубайсовски» зажали в железный кулак государственного регулирования, подчинили твердой дисциплине.
Но не все подчинялось нашей воле. Крепким орешком оказался завод ОЦМ. Его правовая и финансовая неопределенность дамокловым мечом висела над нашей экономикой.
Получилось так, что в приватизационное лихолетье акциями металлургов завладела группа московских бизнесменов. Развивать производство москвичи не собирались. На первый план выдвигалась рваческая, характерная для тех времен задача: снять пенки, выкачать из предприятия как можно больше средств. Хуже того, собственники акций постоянно находились за пределами России. Они свили уютное гнездышко на Кипре. Их жизнь под кипарисами, омываемыми теплым прибоем средиземноморской волны, с лихвой оплачивали кировские сталевары, которые за свой труд у мартеновских печей получали копеечную зарплату.
Группу случайных собственников в народе прозвали «киприотами». «Киприоты» на заводе не появлялись. Это блокировало деятельность совета директоров, его заседания постоянно срывались из-за отсутствия кворума. А жизнь не стояла на месте. Нужно было решать финансовые и кадровые вопросы, заниматься текущим и перспективным планированием. И самое главное - бороться за рынок сбыта своей продукции.
Мы настойчиво искали выход из создавшегося положения. Правовое управление администрации посоветовало руководству завода обратиться в областной суд с исковым заявлением о возможности принимать легитимные решения той частью совета директоров, которая трудилась на предприятии. Юридических прецедентов подобного рода в практике российских судов не было. Кировские судьи в этом вопросе оказались первопроходцами. Положительное решение суда облегчило работу совета директоров, правовой зависимости от «киприотов» не стало. Но они затеяли грязную возню вокруг 20 процентов акций завода, находившихся в федеральной собственности. Получив их, «киприоты» становились собственниками контрольного пакета акций.
После многочисленных поездок в Москву мы добились, чтобы 20-процентный пакет передали в управление Кировской области. Пакет мы получили, но за денежную сумму, от которой у меня и у начальника финансового управления поднялось давление. Правительство стало искать надежных инвесторов: планировалось перепродать им акции. Причем нужно было спешить - нас начали осаждать многочисленные покупатели.
Запомнился разговор с одним из участников парламентских слушаний, проходивших в Совете Федерации. После заседания ко мне подошел благообразный пожилой человек, отрекомендовавшийся ведущим экспертом московской консалтинговой компании. Он любезно попросил меня обсудить вопрос о продаже акций завода ОЦМ тем самым злополучным «киприотам», от которых у нас болела голова. Оказывается, мой собеседник представлял их интересы. Я прервал разговор и попросил, чтобы ни он, ни его протеже ко мне с этим вопросом больше не обращались. «Жаль, - криво улыбнувшись, процедил стряпчий киприотской шпаны. - Эти ребята умеют работать, и с их помощью у области всегда будут деньги». И выразительно помолчав, добавил: «Думаю, и у вас тоже».
Этот торгашеский дух бесил, выводила из себя та бесцеремонность, с которой ловкачи перекраивали добро, нажитое народом.
Инвесторов мы нашли в лице Уральской горно-металлургической компании, которая не один год на началах совместной кооперации работала с заводом ОЦМ. Производил приятное впечатление и ее генеральный директор Андрей Козицын, грамотный инженер, положительно зарекомендовавший себя как блестящий организатор производства. Акции уральским металлургам мы продали с хорошим наваром, как и принято в рыночном мире. Завод ОЦМ, став частью огромного холдинга, начал быстро выходить из кризиса, наращивать темпы, расплачиваться с накопленными долгами.