Разумеется, здание охранялось, у входа стоял один из охранников, кивнувший ему с невозмутимым выражением лица. Еще один, дежуривший в КПП, с не менее невозмутимым лицом смотрел, как он направился в сторону лифта. То, что о его визите в нерабочее время будет доложено Зварыгину, он ничуть не сомневался. Он и сам прикармливал целую кучу прихлебателей с единственной целью — всегда быть в курсе событий. Интересно, какие вывода сделает начальник службы безопасности о его визите? Впрочем, пусть поломает голову, ему это не повредит.
Марк поднялся в лифте наверх, где располагались кабинеты руководящего состава. Другого способа попасть сюда не существовало. Привычно направился по коридору, почти не обращая внимания на окружающую обстановку, когда тишину разорвал звук, настолько непривычный, что он на мгновение растерялся. Выстрел. За ним последовал еще один. Марк замер, потом попятился назад, лихорадочно нащупывая трубку мобильного.
Что бы тут не происходило, он не собирался корчить из себя героя. Набрав наконец номер охраны, он быстро сообщил о выстрелах и принялся ждать, стоя возле лифта и каждую секунду ожидая, что из–за поворота коридора появится человек с пистолетом… Теперь он жалел, что не спустился сначала на лифте сам — охрану можно было вызвать и потом — все равно сбежать у злоумышленника шансов нет. Другого пути на этаж не было, а лифт полз со скоростью умирающей улитки — Марк ощущал, как сердце пропустило несколько ударов, когда ему что–то послышалось. Наконец двери лифта открылись и из него выскочили четверо парней в форме охраны компании, каждый из которых сжимал в руке пистолет. Марку сразу же стало легче дышать. Ребята действовали вполне профессионально — разделившись на пары, быстро вламывались в офисы по обеим сторонам коридора, на несколько мгновений исчезали в помещении, а потом двигались дальше. Марк сначала хотел спуститься вниз, но любопытство победило, и он остался ожидать результата наверху.
Шум впереди заставил его насторожиться, а потом двинуться вперед. Во всяком случае, выстрелов больше не было. Он различил голос одного из парней, быстро говорящего по телефону, и прислушался. Из–за расстояния слова различить было почти невозможно, и Марк ускорил шаг, разумно полагая, что если бы опасность еще существовала — вряд ли бы охранник вел беседы по телефону. И успел уловить конец фразы: «Хорошо, Федор Павлович…»
Терпение Марка наконец лопнуло — Федор Павлович Чижов был заместителем Зварыгина. Что же могло произойти? И тут он наконец увидел…
Прямо за поворотом коридора, на ковре лицом вниз лежал человек, сжимая в одной руке пистолет, а другую с судорожно сжатыми пальцами вытянув вперед. Один из охранников пытался нащупать пульс, другой говорил по телефону. Увидев Марка, он кратко доложил:
— Я вызвал скорую и поставил в известность Федора Павловича. Похоже, на него напали и он отстреливался. Но следов злоумышленника мы пока не нашли. Вы ничего не видели при выходе из лифта?
Марк молча покачал головой, а затем наклонился над лежащим человеком и ошеломленно замер. Перед ним с искаженным лицом и закрытыми глазами лежал начальник службы безопасности, Иван Николаевич Зварыгин…
За две недели до этого. Химера. Воспоминания.
Я не представляла, насколько меня сжигала ненависть. До той поры, пока не утратила ее. Оказалось, что в мире есть множество забавных и интересных вещей — и есть люди, которым я до сих пор не безразлична.
Теперь я никуда не торопилась. Я читала то, что мне интересно, изучала то, что всегда хотела знать. У меня было много времени. По сути, время было бесконечным… Словно волна, несущая меня вперед, схлынула и дальше я должна была идти сама. И я шла — в легкой растерянности, не зная толком, в какую же сторону мне двигаться, почти бездумно и бесцельно — но получая удовольствие от каждого своего действия.
Любопытно. Я придумала себе особый знак. Маленькую голубую бабочку. А потом принялась вовсю развлекаться. Это было так забавно — проникать туда, куда, как большинство полагает, проникнуть просто невозможно… И оставлять им на память бабочку. А потом наблюдать за паникой, которая поднималась после этого. А ведь я думала, что больше никогда не смогу веселится. Оказалось, что во мне осталось так много человеческого…
Я стала интересоваться тем, что происходило в мире. В том мире, который был для меня по–прежнему реальным, поскольку мир, в котором я существовала, для меня все еще был чуждым. Я мечтала увидеть солнце… Небо… А не это бесконечное мельтешение красок, сумасшедшие переплетения потоков, не это место, где не существовало ничего устойчивого и постоянного… Кроме моего небольшого убежища.