Марк выключил компьютер, изъял диск и подошел к окну. То, что Генеральный дал ему это, служило знаком доверия… Большого доверия. И это следовало ценить. Марк направился в кабинет Андрея Васильевича, ни капли не сомневаясь, что он его уже ждет.
— Что скажешь? — Генеральный даже не оторвался от бумаг, когда Марк вошел внутрь и плотно закрыл за собой двери.
— Кабинет чист?
— Да, Зварыгин проверил его полчаса назад.
Марк кивнул, и спокойно произнес.
— Омского следует устранить до очередного собрания акционеров. То есть в ближайшие шесть дней.
Генеральный поднял глаза, и словно нехотя кивнул.
— Абсолютно с тобой согласен. Я мог бы простить ему многое… Но не предательство. Им займется Зварыгин. А ты подправь данные для очередного отчета акционерам… С учетом того, что стало известно об Омском. — После чего опять уставился в бумаги.
Марк вышел, анализируя состоявшийся разговор. Там явно присутствовало несколько контекстов. Но основным было, несомненно, то, что Марк вне подозрений. И то, что Генеральный по–прежнему полагается на него и его советы. И предостережение — завуалированное, но оттого не менее явное — с предателями никто церемонится не будет. Впрочем, это было понятно само собой.
Где–то в сети, 23 августа. Химера.
Я следила и наблюдала… И ждала… Первое письмо Виктора, я прочитала. Но там не было моего прозвища… Как и во втором. Поэтому я просто проигнорировала их. Но третье… Третье содержало массу болтовни, Вик описывал тех, с кем познакомился… И Вадима. " Он одевается своеобразно, но стильно…» Стильно… Тиль…Письмо заканчивалось «Мне бы хотелось, чтобы ты поняла это.» Я поняла. Поэтому и ответила «Хорошо, я все понимаю… Я согласна». Странный ответ и странные взаимоотношения. Понятные только нам двоим.
Виктор… Несмотря на то, что он находился в компании, я все время была рядом с ним, готовая в любой момент вмешаться. Выуживала информацию, слушала и запоминала. И едва не проспала настоящую опасность. Грозящую мне.
О да, я сначала ничего не заметила — все–таки мир потоков был слишком изменчивым. И когда я впервые ощутила, что поток меня куда–то увлекает, только слегка насторожилась, не больше. И именно поэтому едва не погибла. Мягкое движение обрело плотность мощного течения, и меня понесло куда–то вперед и вниз….
Да, я принялась бороться. Это напомнило мне, как я когда–то угодила в быстрину. Течение несло, а я могла только с трудом держаться на плаву… Но не в силах что–то изменить, не в силах вырваться, и с трудом пытающаяся отогнать накатывающий волной страх.
Кое–что я усвоила еще тогда — если не удастся сделать мощный рывок — ты просто потратишь силы впустую. Я рванулась… Но моих сил не хватило. Меня понесло, словно щепку, увлекаемую быстрым ручейком.
Давно я не ощущала себя настолько беспомощной. Я перестала биться, пытаясь вырваться, и просто отстранилась. А потом сосредоточилась на самом потоке.
Это было проще — движение энергий оставалось мне подвластным. Поток замедлил свое течение и почти остановился. Теперь я могла разглядеть, куда меня едва не затянуло. Внизу подо мной висел шар, переливающийся всеми оттенками красного, от ярко–огненного до тускло–багрового. И он управлял потоками, впитывая их в себя…
Мне стало страшно… Неизвестное страшит почти всегда. Но чтобы это ни было, оно было слабее меня. Пока слабее. Я сосредоточилась, и другие потоки тоже замедлились, а потом и вовсе остановились. Шар некоторое время раздувался, но его свечение становилось все слабее и слабее, словно ему не хватало сил, а потом почти угасло.
Я подобралась поближе к странному шару и принялась его изучать, пытаясь понять, что же это такое. Размером он был выше меня, но не намного — его диаметр колебался от полутора до двух метров. Он то увеличивался в объеме, то уменьшался, словно дышал. И, подобно мне, он принадлежал сразу двум мирам.
Странное образование. Оно могло управлять потоками, но, похоже, делало это неосознанно, поскольку даже не попыталось бороться со мной. И ничего не предприняло, когда я перехватила инициативу. Но что это могло быть такое? Несмотря на всю гору поглощенной и перелопаченной информации, несмотря на накопленный опыт у меня пока не было ни малейшего представления.