— Поговорить… — ее голос был странно тихим, но, в отличие от маски, которую она носила, в нем отражалось множество эмоций, расшифровать которые он пока не мог.
— Да, время пришло…
Столица, главный офис компании «Аэда», 24 августа. Химера.
Когда я закончила анализировать информацию, я поняла, не зря потратила время. Теперь я знала, что представляет собой Феникс. Вернее, что будет представлять, когда проснется.
То тело, которое обретала я, выходя в реальный мир, представляло собой энергетическое образование и нуждалось в постоянной подпитке энергией. Я делала это неосознанно, просто забирая то, что нужно мне, из мира потоков. Феникс имел вполне реальное тело, защищенное энергетическим коконом. Но та оболочка, которая защищала его — она тоже подпитывалась посторонней энергией. Он не сможет, подобно мне, перемещаться через мир потоков… Но это не делало его менее опасным. Как и я, он был почти неуязвим в мире высоких энергий. Но его тело — несмотря на надежную защиту — оставалось телом человека. В отличие от меня, потеря тела значила для него смерть.
С психикой было сложнее. Вообще, сложно было сказать, сколько останется в нем человеческого — скорее всего, намного меньше, чем даже во мне. Хотя, в отличие от меня, он сохранит все свои воспоминания. Но утратить их адекватную оценку. А может, и наоборот — потому что будет видеть во всем только логику — и ничего больше.
Я замерла в потоке, позволяя энергиям обтекать мое тело, наполняя его силой. Я давно привыкла к тому, что мои глаза видят сквозь всевозможные цветовые оттенки, словно охватывая этот мир во всем его совершенстве. Потому что этот мир был невероятно красив — во всяком случае, с моей точки зрения. Самая слабая аналогия, которую я могла придумать для реальности — это если человека из темной комнаты внезапно поместить в центр фейерверка… Когда одновременно взрываются миллионы огней и сверкающие реки всех цветов омывают тебя со всех сторон.
К сожалению, моя эйфория длилась совсем недолго — пришедшее письмо напрочь убила желание любоваться красотами. Письмо было от Зварыгина и сообщало о похищении Виктора. Несколько секунд я колебалась, подозревая ловушку и перечитывая письмо. Потом попыталась найти Виктора — он знал, что не должен выключать свой мобильный. Сигнала не было. И я решилась — даже если мной попытаются управлять — оставить без внимания такую угрозу я не могла. И я сделала шаг в реальность, возникнув как раз там, где меня ждали.
Мое появление, похоже, явилось некоторой неожиданностью. Передо мной были очень и очень знакомые лица. Зварыгин. Туров. Царев.
Замерев на несколько секунд, я решила, что не позволю им диктовать себе условия. Мне нужна была от них информация — и только. Я прислушалась к себе, пытаясь понять, что же я ощущаю, стоя к ним вот так, лицом к лицу… И поняла, что почти ничего. Равнодушие.
Легко обойдя Турова, я уселась в кресло и принялась внимательно их изучать, размышляя о том, что могу сейчас им отомстить. Но не испытывая никакого желания это делать. Мне важен был Виктор, а до остальных мне не было почти никакого дела. Разве что… Я встретилась глазами со Зварыгиным… Разве что еще до одного человека.
Молчание затягивалось, но начинать разговор первой я не собиралась. Я смотрела в глаза начальника службы безопасности, и пыталась понять, чего от него ждать. Странно, но исходящую опасность я ощущала только от него. Остальные были не важны. Хотя почему? Они тоже могли принимать решения. Но, прислушиваясь к своим ощущениям, я понимала, что сейчас они для меня не опасны. Только Зварыгин. Он выдерживал мой взгляд, не отводя глаз, но все же начал разговор первым.
— Спасибо, что согласилась на встречу. Думаю, пришло время поговорить. Обо всем.
— Поговорить… — Я заставила себя сосредоточиться.
— Да, время пришло… — Немного помолчав, я добавила с изрядной долей равнодушия.
— Если я узнаю потом, что вы пытались меня подставить или солгали мне, я вас всех убью.
Марк закашлялся, но Царев и Зварыгин остались невозмутимы.
— А теперь хочу знать подробности того, что произошло.
Зварыгин принялся рассказывать. Коротко, откидывая все лишнее. Только факты. Я внимательно слушала, анализируя и пытаясь понять, врут мне или нет. По всему выходило, что вряд ли. Не рискнули бы они. Да и выгоды особой во вранье не было. Итак, у меня появилась новая цель. Омский.
— Я не могу туда проникнуть. Верней могу, но это слишком опасно. Слишком близко к Фениксу. Если он почувствует возмущения потоков, то может проснуться.
Теперь невозмутимым остался только Зварыгин, но и ему, похоже, это далось с трудом. Они что, всерьез думали, что мне ничего не известно?